Тимофей подумал, что наверх возвращаться всяко будет быстрее чем спускаться, но говорить не стал. Повис бронированным животом на краю колодца, нащупывал сапогом ступеньку. Вот же фашисты – такой завод отгрохали, а лишнюю скобу поставить пожадничали.
Следующая скоба оказалась еще дальше, пришлось повисать на руках, поржавевший металл резал пальцы.
– Стой, Тима, перекури минутку, – сказал сверху Иванов.
Тимофей оперся спиной о стену шахты, стоять было нормально, не то что висеть.
Сверху спустили веревку с петлей. Сержант Лавренко продел ее под мышки – веревка была не очень толстой и удобной, но определенно подстрахует…
К ступеням, оказалось, можно приноровиться, Тимофей сползал все ниже, стараясь не думать о глубинах и иному дурном, но крепко жалея, что пистолет из кобуры не переложил за пазуху. Гранаты под рукой, но тут получится, что прямиком под себя их и кидаешь…
Фонарь опергруппы горел уже где-то в немыслимой высоте, дна все не было, а собственный фонарик, закрепленный за шнурок на бронежилете, освещал в основном стену колодца, наглухо серую, влажную и неутешительную. Наконец, нижней части сержанта-исследователя стало попросторнее – ноги краев колодца уже не нащупывали, скобы для опоры тоже не было. Разглядеть, что внизу, уже никак не получалось. Тимофей повис, расслабил тело, вспомнил, как учили прыгать на курсах, и отпустил руки…
Готовился лететь, потом падать на бок «по-парашютному», но опора стукнула в пятки почти сразу, сержант повалился, чуть съехал по относительно мягкому и замер. Тьфу, довольно глупо получилось.
Тимофей для начала выковырял из кобуры «вальтер» – непривычный жилет-кираса очень мешал – а уж потом отцепил фонарик и огляделся.
Коридор, весьма широкий, уходил в обе стороны – луч фонарика только стены освещал, далеко не доставал. Надпись на стене со стрелкой – но это только для мадьярски-грамотных. Тут вообще всё для них.
Тимофей сидел на мешках с бумагами. Вернее, с пухлыми журналами типа амбарных книг. Открыл который потолще – все исписано, с датами, вот август месяц прошлого года, остальное не разберешь. Может, сантехнический журнал смен? Нет, сантехники едва ли так с документами морочились, слишком много всего написано. Понятно, бросали документы в спешке, наскоро, но некую важность они должны иметь.
Тимофей помигал фонариком колодцу, сложив руки рупором, крикнул:
– Тут еще коридор! И бумаги есть!
– Бу-бу бу? – отозвались сверху.
Понятно, не та акустика. Сержант Лавренко снял с себя петлю, закрепил стопку журналов, сигнально подергал. Трофеи с готовностью ушли вверх. Это хорошо, но без веревки чувствуешь себя… не так уверенно.
Было понятно, что наверху понадобится время, дабы оценить документы и их нужность. Тимофей вздохнул, поправил каску – нужно было ее снять, легче было б цирком в трубе заниматься. Двинулся по коридору в сторону, где по подозрениям разведчика таился еще один – нижний – этаж завода. Метров через тридцать открылся поворот коридора, за ним Тимофей довольно чувствительно бахнулся головой. Не, каску лучше не снимать – вон какие ловушки-карнизы коридор пересекают.
Присев, сержант Лавренко продвинулся под связкой кабелей и осветил преграждающую путь дверь: широкую, металлическую, бронированную, со штурвалом-задвижкой посередине, запорами по углам. Вот здесь настоящие ловушки и ждали, сердце аж стукнуло…
Заряд был вполне очевиден – ящик с шашками установлен прямо под дверью, проволочки шли к запорам. Понятно, на гостей с той стороны ориентировались – начнут открывать, и громыхнет на совесть. Вон и второй ящик. Наверное, всю штольню завалит. Тимофей дал задний ход, вдвойне осторожнее пролез под поперечными кабелями. Да, так себе местечко для прогулок, на «вальтер» с гранатами тут нужно рассчитывать строго в меру.
В другую сторону туннель вел поспокойнее, Тимофей продвинулся шагов на сто с гаком, нашел боковую запертую дверь, дальше угадывались еще похожие. Наверное, хранилища какие-то. На полу было натоптано, виднелись следы узких колес, валялись окурки, затоптанные бумажки, стояла бутылка. Сержант Лавренко принюхался – крепкое, яблочное, кальвадос, кажется, называется. Еще не выветрилось. Совсем недавно тут фрицы были, спешили.
Подобрав несколько бумаг почище – на некоторых явно виднелись подписи и резолюции – Тимофей пошел обратно. Вовремя: в вертикальной шахте пыхтели, там прыгал луч фонарика – спускается кто-то. На груду журналов упал старший лейтенант Земляков, снял с себя веревочную петлю и сообщил:
– Последние метры – это вообще!
– Да, как в пропасть бахаешься, – согласился Тимофей. – Ноги не подвернули?