Из недр цехов густо перло сухой пылью и гарью. Лестница вибрировала, аварийное освещение погасло, света фонаря хватало на два метра. Тимофею казалось, что прямо в гущу воды бежит, только на зубах не булькает, а скрепит.
Прибытие двух резервно-погрузочных сил процесс заметно ускорило. Водители разом включились в работу, да и ближе к вольному небу всё шло легче. Кузова машин быстро наполнялись, а тут еще одна тележка обнаружилась.
– А Иванова все нет, – сказал Тимофей, бахая на телегу очередной мешок.
– Да, нехорошо, – признал Земляков, наваливая следующий. – Надо идти, глянуть.
– Давайте я сам посмотрю, товарищ старший лейтенант.
– Угу, а я сейчас догружу, сяду тут перекуривать, вас дожидаться, – сердито пообещал переводчик. – Товарищ капитан, командуйте и догружайтесь. Если что, сразу отъезжайте за ворота и к штабу полка. Помните где?
– Женя, я не уверен, что… – начал капитан Жор, как все технические специалисты, не всегда умеющий хаотично переключаться между разноплановыми задачами.
– Да кто тут в чем уверен? Мы быстро! – пообещал Земляков, поправляя каску.
Спускаться вниз по лестнице было не особо весело: дышать стало ощутимо сложнее, кое-где от сотрясения перила разошлись, лязгали-покачивались.
– Если лестница обвалилась, так и вообще… – пробормотал старший лейтенант. – Собственно и без этого как человека найдешь?
– Ну, хоть как глянем, – сказал Тимофей.
– Это, конечно, верно. Осторожно!
Ступени под ногами прогибались – сварка на стыках совсем разошлась. Последний пролет пришлось, как выразился столичный переводчик, «по-балетному порхать».
Насосную было не узнать: с потолка свисали куски бетона, едва удерживаемые жилами арматуры, откуда-то журчала вода, размывая пыль и обломки на полу, лучи фонарей гасли в пыльной пелене. Пыль и дым разъедали глаза. Оперативники одновременно раскашлялись, Земляков показал – противогазы надеваем.
Тимофей натянул пахучую резину, одно ухо больно придавило, пришлось ерзать маской. Старший лейтенант указал направление, махнул в сторону, куда сам пойдет. Да, нужно искать. Понятно, убило Иванова – вон какой завал. Но может, в сторону отшвырнуло, тело-то нужно забрать…
Почти ощупью продвигался сержант Лавренко. Воды под ногами стало больше, аж водоворотами у сапог закручивалась. Огромные баки насосной сдвинуло с места, но многовато воды для баков. Похоже, из-под завала хлещет, оттуда, где выход в тоннель был. Вроде крепко строили, а подрыв вон чего наделал…
Тело Тимофей заметил случайно – старший лейтенант полулежал, прислонившись спиной к смятой железной балке, ноги опирались на сухое, почти как у живого, но поза странная.
Тимофей приподнял хобот противогаза, закашлялся и заорал:
– Здесь он, товарищ старший лейтенант!
– А? – глухо откликнулись из дымной пыли.
Оказалось, Земляков и был-то метрах в пяти. Возник из пелены:
– Живой он?
– Вроде убило.
– Чего орете? – неожиданно внятно отозвался Иванов.
– Ты чего сидишь?! – возмутился Земляков, нагибаясь, – мы там…
Тимофей уже осознал, почему старший лейтенант так сидит и почему странно руки на автомате держит. Оторвало ему кисть напрочь. Перетянул предплечье ремнем, тут силы и оставили.
– Твою ж мать… – дошло и до Земляков.
– Да. Не успел малость. Куском балки резануло, – так же ровно пояснил Иванов. – Уходите.
– Вот прямо щас! – взорвался Земляков. – Ты чего тупишь!? Сейчас тебя выдернем, через пять минут в операционной будешь.
– Нахрен я безрукий нужен? – спокойно спросил Иванов.
– Вот дебил! Отдай автомат и железо! Уходим!
– Тебе нельзя. За бумагами и координатами мы шли, – прерывисто вздохнул раненый. – Думаешь, я сам Прыгнуть не могу? Только незачем. Я на этой войне остаться хотел. Если бы руки были.
– Да ты… – начал Земляков, но сержант Лавренко его прервал тем манером, что воинской дисциплиной не одобряется, но иногда случается.
– Хорош болтать. Автомат я сохраню. А ты и с одной рукой воюешь, получше, чем я с полным комплектом. Жень, забирай его. Он от боли глупит.
– Вот, еще и Тимка на меня голос повышать будет, – пробормотал Иванов. – Совсем уже…
Тимофей выдернул «штурмгевер» из-под рук раненого, потянулся к ремню с остальным снаряжение:
– Сохраню все в целости.
– Я сам, – старший лейтенант зашевелился, пытаясь расстегнуть ремень. – И сам Прыгну. Я в сознании. Валите отсюда.
С его колен шлепнулось что-то странное.
Земляков осветил и взвыл:
– Вот же ладонь! Ты спятил?! Пришить же могут! Там все условия!