Тимофей пытался держать на прицеле выход из здания, но там никого не было. Снова кружился вялый снег, не очень яркий дневной свет больно резал глаза, громыхало артиллерией где-то западнее заводской территории. Сержант Лавренко осознал, что сидит на чьей-то неподвижной ноге.
– Ох, Егор Дмитриевич…
– Наповал. Первым же выстрелом, – вздохнул сапер. – Они с фрицами нос к носу столкнулись.
– Это на лестнице? – угрюмо спросил Земляков, менявший «рожок» в автомате.
– Ну. Немцы, видать, тоже не ждали. Колька за автомат успел схватиться, а Дмитрич вот…
– А капитана нашего тяжело? – спросил Земляков, не скрывая тревоги.
– Да как там рассмотришь… крепко задело, наверное. Он прикрывал, когда мы последний ящик волокли. В бок и ногу, кажется. Мы сразу на машину, орем – к воротам отъезжай. Сергеев и рванул. Вон они…
«Додж» прятался в проезде у заводских ворот. Водитель склонился в кузове, белел вскрытый бинт…
– Тима, займись. У тебя ловко выходит. Если капитана тяжко, мы сразу уйдем, – торопил Земляков.
– Понял.
Капитана действительно задело тяжело: дважды в ноги, руку, сбоку под кирасу тоже пробило. Тимофей бинтовал, перетягивал жгутами – очень удобная резиновая штука из столичных запасов, только один жгут сразу порвался, пришлось ремень от автомата использовать. Капитан был без сознания, на губах кровь – легкое определенно задело.
– Мы сразу в госпиталь, – раздавал беглые распоряжения Земляков. – Сашка, Жора – вы к штабу полка, там ждите «додж». Если какой умник документацию на самокрутки потянет – лапу прострелите, я за то охотно отвечу.
– Что ж мы, без понятия, что ли? – сказал Сашка.
– Потому и доверяю. Всё – езжайте. Тима, что там?
– Тяжелый, но вытащите. Наверное, вытащите. Только побыстрей надо.
– Постараюсь. Спускаем, бойцы.
Капитана положили на холодную мостовую, прямо очень не хотелось, но было понятно, что так и надо. Земляков сделал укол, принялся разоружаться, кидать в кузов стволы и амуницию.
– Ждите, скоро буду. Тима…
– Все сохраним, уберем в сухость и целость.
– Именно. Всё, езжайте. Если что – сразу в Армейский отдел!
«Додж» выкатил за ворота и Тимофей сказал:
– Стой. Подождем пять минут, мало ли… Вдруг там чего-то не получится.
– Подождем, – согласился водитель.
Сидели в тишине, Тимофей набивал диск – поглядывал за ворота на заводские здания – там движения не наблюдалось. Закрыв крышку магазина, сержант Лавренко проверил оружие и сходил за ворота.
Пусто. Только валялся изящный перочинный нож. Не иначе как товарищ Земляков в заводской канцелярии тоже прибарахлился. Хорошо хоть не забыл в кармане. Тимофей забрал нож и вернулся к машине.
– Потеряли? – спросил Сергеев, глядя на сувенир.
– Угу. В следующий раз передам. Поехали, Сергеич.
У штаба полка встретили машины с прицепленными тяжелыми минометами – меняла позиции минометная артиллерия
– Продвигаемся всеж потихоньку, – пробормотал Сергеев. – Тима, спросить-то можно? Товарищ Иванов – что? Убило?
– Не, ранен. Но как оно обойдется, я не знаю.
– Ну, и то слава богу. Я уж думал… Тут ведь и не спросишь лишний раз.
– Да ну, ты уж совсем… Спрашивай. Как говорит командование: «умные вопросы можно задавать». Ответ на них получаем раз через десять, так никто и не обещал в полном курсе держать. Слушай, вода-то у нас есть?
– Чего ж нет? Я хоть и водитель тыла, но необходимости боя знаю.
Тимофей пил, поглядывал на кузов, доверху заваленный бумагами, узлами и ящиками. Порядком помятые и растрепанные, припорошенные снегом, солидного впечатления они не производили. Нужно как-то подсушить и упаковать поприличнее. Наверное, какие-то правила и наставления на этот счет имеются, но таким тонкостям товарища Лавренко пока не обучили.
12 января продолжались бои за кладбище Керепеси, и здесь, и у Народного парка, контратаки противника достигли частичного успеха. У Артиллерийских казарм удалось окружить немецко-мадьярскую боевую группу. В Буде, южнее Орлиной горы, наши наконец прорвали оборону противника. Попытка атаковать вдоль набережной Лагимаманьоша к успеху не привела.
Люфтваффе произвело 17 транспортных вылетов для снабжения окруженной группировки (два «юнкерса» сбито). За сутки нашими войсками занято 126 кварталов.