– Понял. Как и ты…
– Именно. Не скажу, что это обстоятельство чрезвычайно осчастливливает, но кто-то должен. Зато безработица нам явно не грозит. Еще и лечат усиленно, – Земляков фыркнул и раскрыл полевую сумку. – Но не будем о грустном. Вот обещанное…
Портреты… Тимофей с восторгом смотрел на свой лик, упакованный в прозрачный тонкий пластик. Нет, здорово все же умел отображать Павло Захарович. А еще портрет Нероды, самого Землякова, даже шоферов Норыча и Сашки есть…
– Себя я самонадеянно присоединил. Все же сослуживцы, буду рад украшать стену вашей домашней гостиной. Водителям потом отдашь, домой передадут.
– Спасибо, Жень. А это…
Вместе смотрели на портрет красивой девушки в форме.
– Надеюсь, твоя Стефания отнесется с пониманием, – пробормотал Земляков. – Ты с этой шикарной особой воочию не встречался, но передаю сей неземной лик отнюдь не для украшательства стен. Возможно, пересечетесь по службе. Глаз у тебя – алмаз – узнаешь сразу. Тут в чем дело-то…
…Смело, если не сказать нагло, раздвигал рамки служебных допусков товарищ Земляков, несомненно, нарушая многие инструкции. Но инструкции на каждый отдельный случай придумать сложно, а тут как раз очень особый случай.
Ситуация была странноватая: нашелся старший лейтенант Нерода, но не совсем нашелся, а лишь смог передать весточку. Послание шло столь окружными путями и через такие руки и лапы, что представить сложно.
…– нащупать где он, собственно, сейчас находится, и вытащить – пока не представляется возможным. Собственно, мы не работаем по этому профилю. Это как раз Катерине ближе, она и занимается. Но уж очень запутанная и парадоксальная ситуация сложилась. Взрыв-толчок в сочетании с Прыжком это только начало. Там такие перспективы и такие угрозы виднеются, что голова кругом идет, – пояснял Земляков.
Тут позвали из конторы – требовалось подписать акты приемки-передачи.
Картонные коробки столичные профессионалы забраковали, все было упаковано в снарядные ящики, намертво закрыто и опечатано. Тимофей принялся организовывать ужин и чай, но тут оказалось, построение будет. Лейтенант из командировочных пошел сменить стоявшего на часах Жору.
Тимофей едва успел предупредить своих, чтоб чуток в порядок себя привели.
Водителям вручили по «Красной Звезде», Жоре – орден «Славы». Столичный майор сказал несколько слов каждому награжденному отдельно – было понятно, что штаб знает меру участия бойцов в «заводской» операции.
Сержант Лавренко обойден не был – торжественно вручили старшинские погоны. И командировочные, и бойцы опергруппы с трудом скрыли удивление, но Тимофей систему уже понял и разочарован не был. Все ж очень полезно в друзьях штабных переводчиков иметь – вовремя намекают.
Груз и командировочных отвезли на аэродром. Колонну сопровождали мотоциклисты из армейского Отдела. Такова уж правда фронтовой службы: в момент собственно боевой работы даже загрузить трофеи некому, зато потом сопровождает чуть ли не полноценная рота конвоя. Тут ничего не поделаешь, специализация разная: на мотоциклах гонять умельцев много, а по туннелям лазить – спецов куда меньше.
Земляков тогда в Москву не полетел, задержался еще на сутки. Взяли комендантских бойцов из штаба дивизии, съездили на завод и собрали остатки документации у лифтов – не очень много там осталось, но все-таки. Обошлось без стрельбы, подземные немцы исчезли и своих битых уволокли. Вода в шахте стояла чуть ниже «минус-второго». Да, пропал бы архив, наверное, и с водолазами уже бы не вытащили.
Потом завершили всякие организационные дела. Техническая часть опергруппы выводилась в резерв. Ставилась задача быть полностью готовыми к первым числам февраля, ждать прибытия офицерской группы, а пока пополнить рядовой состав и «вылизать» технику.
Успели заехать к вдове Егора Дмитриевича Лобадского. Вот это было тяжело. К некоторым делам, хоть сто лет воюй, привыкнуть невозможно.
Ушел старший лейтенант Земляков, а старшина Лавренко остался и особо от безделья не скучал. На войне, и кроме гранатного боя в туннелях, уйма забот.
– Что-то запчастей у нас уже больше, чем в рембате, – задумчиво сказал Тимофей, озирая шоферские запасы.
– Лучше лишнее иметь, чем наоборот, – напомнил Сергеев.
– Это понятно, но нам и людей сажать куда-то нужно. Давайте-ка сократим объемы.
– Да где мы потом еще американским железом запасемся?! – возмутился Сашка. – Ладно мой «Пежо», баллоны хоть сейчас выкину, все одно его никому не жалко. Но для «доджа»-то?