Лейтенант невидяще уставился на катушки кабеля, слишком плотно нацепил фуражку и строго сказал:
– Мы тут переждем. Фашист головы поднять не дает.
– Переждите, конечно, товарищ лейтенант. Воды хотите?
Офицер глотнул, передал флягу спутнику – младший сержант с новенькими необмятыми погонами приложился, закашлялся как от водки. Было видно, что человек первый раз под обстрелом. Лейтенант, наверное, тоже не очень опытный, но держится.
– А что такое «Склад КНН»? – строго уточнил офицер.
– Я, товарищ лейтенант, не знаю. Меня поставили охранять, подробностей не сообщали.
– Понятно. Отсиживаешься, значит, в теньке.
– Я не напрашивался, – кратко намекнул Тимофей и покосился на погоны гостей со скрещенными пушками. – А вы куда идете?
– Еще и любопытствуешь со скуки? – лейтенант явно был на взводе.
– Никак нет. Просто если на дивизионный ПНП, так артразведчики в соседнем блиндаже, а сам их передовой-наблюдательный ближе к селу. А если вы к полковым ПТО-шникам направлялись, так поворот от дороги проскочили, там ровиком и к ходу сообщения нужно, румынской каской на палке обозначено…
– Вот какой кладовщик осведомленный, – бледно усмехнулся офицер.
– Я не особо осведомленный, просто на плацдарме с самого начала, – сдержанно объяснил Тимофей, пропуская мимо ушей обидное «кладовщик».
– Товарищ лейтенант, да скажите вы бойцу, вдруг он знает, – пробормотал младший сержант. – А то еще долго искать будем.
– Нам к самоходкам нужно пройти, – небрежно сказал лейтенант. – Назначен командиром взвода.
– О, так они в Шерпенах стоят. Тут с километра полтора будет, прямо по дороге, – Тимофей указал направление.
– Да были мы в этих твоих Шерпенах. А там говорят «прошли, возвращайтесь, проскочили», – с досадой процедил нервный лейтенант.
– Вы, наверное, до полкового ка-пэ прошли, нужно было вернуться, и сразу в сады справа. Сейчас немец с минами угомонится, покажу.
Обстрел слегка поулегся, Тимофей, прихватив котелок и бутылку, пошел провожать гостей. Те на пустые посудины смотрели слегка дико, и на то, как дверь «опечатывал», тоже.
До Шерпен дошли довольно спокойно, ложиться пришлось только трижды. Тимофей сдал нового офицера самоходчикам, попросил знакомого мехвода поделиться соляркой, если она есть. Сами-то самоходки с неприличным собачьим прозвищем ходили на бензине, который применять для осветительных целей в особо-ценных складах не рекомендовалось – мигом пожар устроится.
Закупоривая бутылку, Тимофей кивнул в сторону непрерывной стрельбы на севере у Пугачен:
– Надо думать, серьезно?
– А то. Навалились фрицы. Готовься, Тимоха, будет дело.
Мехводу следовало верить – опытный человек, в первый раз еще прошлым летом горел, под Курском.
На обратном пути, не таком уж длинном, Тимофею дважды угодил под минометный налет. Пришлось сворачивать к ходу сообщения, дополз, с облегчением скатился в траншею. Так оно втрое длиннее, но надежнее. Что-то совсем уж немцы остервенели.
Бутылка пованивала, вытирая руки и бормоча неодобрительное, Лавренко двигался через позиции третьей роты. Траншеи и блиндажи здесь были надежные – вырытые еще родным Тимкиным батальоном – сейчас их занимала рота новая-молодая, еще не обстрелянная.
– Да вы бы поправили! – заорал Тимофей, перекрикивая разрывы на дороге и тыча рукой в осыпавшийся задний бруствер. – Самих же посечет.
Бойцы в пиджаках и рубахах жались ко дну укрытия и смотрели так, будто к ним на японском самурайском языке обращаются. Вторая линия обороны, а страху-то… Между прочим, все вооруженные новенькими карабинами с хитро складывающимися штыками-иглами. А кое-кто здесь с одной саперкой бегал.
Сердитый боец Лавренко двинулся к своему надоевшему хуже пшенки складу, выглянул из траншеи и увидел горящие на дороге машины.
Огнеопасную бутылку Тимофей разумно оставил в траншее, перекидывая за спину автомат, добежал до дороги. Мины сейчас шлепались ближе к первой линии траншей, можно было не опасаться. Сначала казалось, что машины подбиты, потом боец Лавренко осознал, что грузовики столкнулись, а подбита только одна. Вот не повезло шоферам. Тент направлявшейся к переправе полуторки уже порядком полыхал, встречный грузовик – сероватый, трофейный – парил пробитым радиатором, в кабине слабо ворочался окровавленный водитель. Тимофей распахнул дверь:
– Жив?! Вылезай, не сиди.
– Нога… ногу мне…
Да, человеку повезло меньше, чем его тупоносому грузовику. Тимофей помог водителю сползти на землю, уложил в кювет. Бедро у шофера порядком кровило.