– Так мы туда?! – водитель с ужасом и восторгом прислушался к тяжелому чугунному грохоту.
– Вот що опять за вопросы?! – возмутился сержант. – Сколько я тэбе втолковывал – коды нужно, вот тоды тебе и скажут. Не беги поперед паровоза, вон – молчи, как Партизан, да запрягай. Тимоха, очепятывай склад, пусть он и пустый, но порядок должон быть!
Конечно, сержант Торчок был еще тот хитрец – «должон, коды да тоды», а сам по-английски читает. Но Тимофей понимал, что такая с этого дня служба. Наверное, временная, но лицом в грязь бить нельзя.
Через десять минут «додж» с ревом скатывался к понтонному мосту. Прощай плацдарм, почти полгода рядовой Лавренко тут просидел, а настоящее наступление с этого рубежа совсем другие бойцы начнут.
5. Август. На запад и обратно
Ориентиром значился второй поворот от Тунутар. В здешней рощице, видимо, кто-то маскировался перед наступлением, и от подлеска мало что осталось. Но та самая рощица, других поблизости просто нет, поля с остатками кукурузы, да виноградник, если ближе к селу.
– Отож странно, должен увидеть, – мрачно молвил сержант Торчок. – Пойду, погляжусь.
Сержант накинул на шею ремень автомата и двинулся к рощице.
Бойцы остались около машины. Андрюха утер пилоткой пыльное лицо и сказал:
– А чего тут-то? В селе он мог бы ждать, в теньке бы постояли.
Тимофей промолчал. Мысль у водителя была правильная, только куцая. Правильно было бы ее продолжить: могли бы в теньке стоять, но раз посреди поля торчим, так имеется тому военная причина. Боец Лавренко не то чтобы назубок знал нравы и привычки СМЕРШа, но пока что конченых дураков в Особых отделах не встречал.
А солнце действительно припекало, от «доджа» перло горячим металлом и пылью, из-за Днестра докатывалась отдаленная канонада. Андрюха тоже прислушался, и конечно же, немедля вопросил:
– Как думаешь, куда потом? Туда, а?
– Не, в тыл поедем. Ташкентский фронт инспектировать, – вздохнул Тимофей. – Вот чего ты спрашиваешь? Я же у вас первый день. Вот командование найдется, сразу даст указание. А я еще не дослужился.
– Ну, так я так, в порядке размышления, – болтун-водитель полез в машину за флягой и сказал из-под горячего брезента. – Главное, чтобы офицер нам нормальный попался. У нас в автобате один капитан служил, так ух… прямо хоть сразу падай и помирай. Вот я и думаю.
Для бойца в звании «рядового» Андрюха слишком много думал. Солдатам имеет смысл в работе и бою активно думать, а в промежутках за него начальство размышляет – эту истину Тимофей уже усвоил методом наблюдения и осмысления рассказов опытных бойцов. Но, конечно, некоторое волнение имелось. С хорошим командиром и воевать легче, это понятно. С другой стороны, Торчок с этим начальником знаком, ждет без особой нервозности, следовательно…
– Ты пить-то будешь? – спросил Андрюха. – Теплая, правда.
– Слезай. Идут, – предупредил Тимофей, вглядываясь в приближающиеся сквозь марево фигуры.
Шофер спрыгнул на землю, попытался присмотреться:
– Они ли? Чо-то слишком молодой. Может, это Павло Захарович с кем-то из местных повстречался?
Тимофей промолчал. Уж какие местные, тут только над кукурузой птахи и поют. Место-то безлюдное, подходящее для контрразведывательных встреч.
Офицер действительно выглядел не особо внушительным: погоны старшего лейтенанта, худощавый, лет двадцати – двадцати двух. Из примечательного только круглые очки на носу.
Жаркий ветерок донес обрывки разговора:
…– тот поворот, а не этот.
– Отож кто разберет те повороты-развороты, ежели их так прибавилось после танковых движений. Извиняйте, товарищ старший лейтенант, тут же все напоперек переездили.
– Ладно, нашлись и хорошо, – офицер поверх очков смотрел на машину и подтянувшихся бойцов. – Здравствуйте, товарищи!
Он поздоровался за руку с рядовыми и представился:
– Старший лейтенант Земляков, исполняющий обязанности начальника группы. Пока будем служить вместе. Документики покажите для порядка…
Тимофей подумал, что начальник не так уж юн. Это вначале показалось, вблизи вроде бы постарше, руку жмет нормально, губу не оттопыривает. Может, и ничего себе.
Старший лейтенант глянул в красноармейские книжки, особо изучать не стал, вернул и заметил:
– Вам, Лавренко Тимофей Артемович, нужно будет фотокарточку вклеить при первой же возможности. Служба у нас специфическая, полный порядок должен быть с документами.
– Вклеит, – заверил Торчок. – Отож он на плацдарме сидел как пригвожденный. Природный пехотинец, как улез, так и не выковыривается.