– Отож оно и громыхало, – пробормотал сержант Торчок.
С переднего сидения обернулся командир:
– От души тут «бог войны» отработал. Как, Лавренко, не завидно?
– Не понял, товарищ старший лейтенант. В каком смысле?
– Ну, наступление-то отсюда пошло. Ваши Шерпены в стороне остались.
– Так мы же свое дело сделали. Такая у нас, значит, задача была, – уже не очень уверенно предположил Тимофей.
– Очень верно говоришь! Есть в тебя задатки стратегического мышления. В училище военное поступать не думал? – внезапно поинтересовался Земляков.
– Нет. Как-то не до таких мыслей было, – признался Тимофей.
– Тоже верно, дальше будет видно, – старший лейтенант с интересом вертел головой.
Вокруг все тянулись и тянулись артиллерийские позиции, капониры для техники, и вновь тускло блестящие россыпи и холмы гильз. Тесно стояли батареи, чуть ли не друг на друге. И как их не разбомбили? Хотя, конечно, воздушное прикрытие было понадежнее, чем весной.
Свежая, виляющая дорога миновала передовую – Тимофей угадывал повороты траншей, невидимые блиндажи и пулеметные гнезда. Все понятно, прямо как родное. Наверное, была бы нужда – за час здесь обжился. Но фронт рванул на запад, наверное, уже не придется здесь воевать.
Румынских и немецких траншей рассмотреть не удалось – сплошь все перепахано и срыто, одни воронки и древесная щепа. Вот километра через два, у второй линии, все оказалось взрыто еще глубже, но угадывались в комьях земли и гари не только деревяшки.
– Страшное дело! – сказал Андрюха, крутя баранку. – Сколько ж здесь набило?!
Трупный запах над срытыми снарядами и бомбами высотами стоял густой. Вдоль дороги все было утрамбовано гусеницами танков и тягачей, но и здесь из-под колес шел смрад. Жара, ничего не поделаешь.
Колея дороги вильнула, обходя расплющенную, едва узнаваемую немецкую противотанковую пушку, дальше покатили ровнее. Впереди тянулась длинная колонна грузовиков снабжения – снаряды и опять снаряды.
– М-да, а летом лучше, чем зимою, – пробурчал командир. – Давай, обгоняй, пан Козлевич!
Водитель обидчиво дернул ушами.
– Андрий, ты книжки до войны читал, а? – спросил его в спину сержант. – Отож, похоже, что недосуг было.
– Что ж я неграмотный, что ли? – еще больше обиделся шофер. – Я хорошистом в школе был. Еще про приключения читал.
– Пан Козлевич – это знаменитый шофер из главного приключенческого романа, – пояснил старший лейтенант. – Он тоже на дивной иномарке по степям рассекал. Правда, до Бессарабии они не доехали по техническим причинам.
Торчок ухмылялся. Сроду не подумаешь, что Павло Захарович подобные книги читал. Собственно, он вообще производил впечатление человека сельского, не особо грамотного, с церковно-приходскими тремя классами. Вот он, настоящий СМЕРШ, все наглухо законспирировано!
Остановились в небольшом селе, впереди шел бой, но, судя по звукам, не особо упорный. Через само село война счастливо проскочила, только на дороге валялись остатки разнесенной прямым попаданием повозки.
«Додж» поставили под прикрытием заброшенной мастерской, усталый Андрюха уселся на забор и принялся грызть яблоки. Перед ночью наваливалась духота, по улице вновь и вновь проходили колонны пехоты и батареи свежих самоходок, воняло гарью солярки, а рядом в садах осатанело звенели цикады, не обращая внимания на военное нашествие.
Тимофей занялся ужином. Наскоро поели порошковый омлет, щедро заправленный консервированными сосисками. Начальство отослало шофера спать, остальные без спешки выпили еще по кружке сладкого чая.
– Умеешь готовить, – похвалил старший лейтенант. – Определенно, получше, чем в столовой.
– Научился. Когда всё своими руками, быстрее доходит. Ну и подсказали, как да что, – сдержанно объяснил Тимофей.
– М-да, печально там у тебя с родней получилось, – вздохнул Земляков. – Но что ж поделать. Наверняка, девушки тебя обожать будут, такого-то домовитого. Но пока вот что, Лавренко, ответь на вопрос – ты спортивное белье носил когда-нибудь? Ну, там футбольные труселя, майки и прочее?
Тимофей изумился:
– Шутите, товарищ старший лейтенант? Я ж на разряд сдавал. В кальсонах по стадиону бегать, что ли?
– Ну и отлично. Павло Захарович, выдай человеку комплект белья и свежую форму, – приказал Земляков. – Мы не обеднеем, а боец с плацдарма, малость того… поизносился.
– Отож я, конечно, выдам. Но ведь большей частью офицерского назначения та одежка, – неуверенно напомнил сержант. – Що нам потом скажут, ежели недостанет кому…