Контрразведчики миновали засевших в окопчике очень занятых людей – корректировщики и радисты управляли огнем катеров: сейчас флотилия била по огневым точкам противника.
Далее боец Лавренко оказался задействован как переводчик. Насчет румынского языка у десантником имелись и свои сведущие люди, но пленных оказалось изрядно, сведения насчет линии укрепления в селе требовались срочно. Тимофей переводил вопросы сразу двум перепуганным сержантам-румынам, те с готовностью отвечали, порываясь самолично и подробно нарисовать на импровизированной схеме пулеметные гнезда, суровый старший лейтенант Земляков отпихивал нервные руки пленных и зарисовывал лично.
…– два кола проволочного заграждения, и опять минное поле, так? Вот напихали. Впереди рогатки, ежи и просто проволока напутана…
…– шагов двести-двести пятьдесят, снова линия в три кола, опять мины…
… – третья линия, пулеметные гнезда, траншея в полный профиль. Это уже по восточной окраине, загибается к морю, прикрывает полевой аэродром…
Румын трясло от требовательного жесткого тона Землякова, от вворачиваемых старшим лейтенантом гавкающих немецких ругательств, из кожи лезли, старались все точно изложить. Тимофей старался все перевести дословно, а сам думал – да как такую линию вообще прорывать? Тут полк нужен, и с танковой поддержкой.
К шести часам утра три линии были преодолены, румыны и немцы драпанули в село. Причин тому было несколько. Во-первых, как с изумлением узнал боец Лавренко, – Румыния вообще уже не хотела воевать. В смысле – всем государством не хотела. Вроде бы король Михай огласил обращение о выходе страны из войны – пленные об этом в один голос утверждали, да и контрразведчики особого удивления при таких новостях не высказали. Но румынам сложить оружие мешали фрицы, посему главным являлось принципиальное «во-вторых» – а попробуй наш десант останови.
С пленными случился перерыв. Тимофей закурил, наблюдая работу батальонного КП. Комбат-майор у десантников был такой толковый, что прямо аж завидно. Мелькал у «ка-пэ» и старший смершевский майор – фамилия его оказалась Коваленко – но нынче он вовсе не контрразведывательными делами и пленными занимался, а чисто десантными. Наверное, до СМЕРШа в морской пехоте и служил, фуражка и тельник то определенно доказывали.
Бой шел уже в селе – румыны сдавались пачками, но отрезанные немцы дрались яростно. Большая часть врага дала деру на Вилково – этот городок стоял в нескольких километрах западнее, на Дунае. Глядя на карту, Тимофей удивлялся, как тут все близко. Дали команду перебазировать КП в саму деревню, там еще шел бой, но комбат стремился быть поближе к передовой.
До колокольни, где наметили НП, добрались быстро, но теперь бойца Лавренко нагрузили на общих основаниях – временами аж ноги подкашивались. Пальба на улицах и в садах шла густо: фрицы пытались вырваться, наших бойцов-десантников было не так уж много. Село штурмовали лишь четыре группы из десяти – у остальных имелись свои задачи. Но на колокольне уже развевался красный флаг, водруженный геройским батальонным почтальоном, во всем ощущалась полная уверенность в успехе, и даже когда на «ка-пэ» выскочили шальные немцы, их встретили, будто ждали…
…Тимофей лежал с гранатами за камнями – справа были писаря штаба во главе с громогласным главстаршиной Миронюком, слева контрразведчики. По немцам врезали так дружно и плотно, что покончили в минуту, боец Лавренко только одну гранату и успел метнуть. Тут с фланга ударили и связные штаба, остатки фрицев побежали, кого-то взяли в плен. Обиженный, просидевший короткую схватку рядом с радистами и батальонным знаменем, старший лейтенант Земляков принялся за дело…
Тимофей обыскивал немцев – сведущий в тонкостях Нерода показал, как это правильно и быстро делать – и приводил к переводчику. Допросы шли краткие – нужных нашей группе немцев не попадалось, а так – 10-й отдельный егерский батальон немцев и солдаты из ошметков 153‑й пехотной дивизии. Попутно на всякий случай допросили румын из 380-го отдельного батальона, но те о майоре Бэлашэ слыхом не слыхивали.
– Ничего, скоро нужные говоруны густо пойдут, – утешился старший лейтенант Земляков. – Минут пять у нас есть, давайте пока перекусим.
Офицеры с любопытством открыли ленд-лизовский паек – написано было, что американский, специально для десанта. Консервы оказались какие-то крошечные – наверное, американские десантники исключительно в одну харю их жрут. И сигареты в смешной пачке – на пять штук. Земляков отдал красивое, но сомнительное курево Тимофею.