Один из противников так и стоял, бессильно нагнувшись мордой к воде, второй – толстый – потянулся к запазухе, оружие доставать…
Тимофей выстрелил, кажется не попал, выстрелил еще и еще.
Толстый неохотно завалился на спину.
– Руки поднял! Руки!
Оставшийся на ногах шпион поднял руки. Ну, не то чтобы поднял, а растопырил по-над водой. Ладно, пусть хоть так.
– Фонарик есть? – хрипло спросил Тимофей, останавливаясь в двух шагах и держа на прицеле пленного.
Вот куда ему стрелять, если дернется? Тут пока из плавней выведешь, и любой нераненный сдохнет.
– Фонаря нет, – прохрипел изумленный пленник.
– Плохо, – укорил Тимофей и полез в карман. – Выпрямился и руки выше!
Хорошей зажигалке вода не особо вредит. Дрожащий огонек осветил мокрое лицо, запавшие щеки… Но чуток благородной буржуйности угадывался. Он!
– Майор Бэлашэ, у вас есть документ, подтверждающий личность? – строго, тоном опытного переводчика-допросчика осведомился Тимофей.
– Да, в кармане, – изнеможенно признал пленный.
– Выберемся на сухое, покажете, – отложил окончательную проверку Тимофей и указал на почти утопшее тело. – Это кто?
– Капитан Бачу-Попа.
– И с затылка видно, что Попа. Должность?
– Не знаю, мы случайно познакомились на косе. Кажется, он из штаба дивизии.
– Вытащите его на бугорок и переверните.
– Не могу. У меня нет сил, – равнодушно пояснил майор.
По виду так оно и было. Сапер-то он сапер, но из начальников, не привык в воде бродить. Только ситуация к отдыхам и сочувствиям не располагала.
– А я вот вам сейчас локоть прострелю, тогда еще труднее мертвецов двигать будет, – посулил Тимофей.
Пленник со стоном ухватил мертвого товарища за погоны и принялся толкать к заросшему островку.
– Перевернуть! – приказал боец Лавренко.
Пришлось помогать – майор действительно едва стоял, вернее, сразу на колени бухнулся, едва до относительной земли дотащились.
Напарник главного шпиона оказался не особо толстым, просто на солдатскую форму у него был надет странноватый прорезиненный жилет с большими карманами. Тимофей пощупал резину – не оружие, а, кажется, бумаги.
– Господин майор, у вас оружие есть? – осведомился Тимофей, разглядывая мертвеца.
Вот так вплотную убитого лично им самим человека боец Лавренко видел впервые. Наверное, нужно было переживать и запоминать, но Тимофей отложил это на будущее – сейчас устал и неотложных дел полно. А вот куда попал – запомнилось. В горло, и жилет диковинный слегка подпортил.
– У меня пистолет. В кармане брюк, – медленно ответил майор.
– Доставайте. Вам уже не надо. Только осторожно, – напомнил Тимофей.
Пистолетик оказался крошечный, дамский. Тьфу, а не оружие.
– Снимайте с вашего дружка эту штуковину, – приказал боец Лавренко.
Майор застонал:
– Зачем?! Там какие-то документы. Зачем вам документы разбитой дивизии?
– Порядок должен быть с документами. Майор, закройте рот, пока вас не спрашивают, и выполняйте приказ! – вернулся к правильному допросному тону Тимофей.
Нести проклятый жилет пришлось попеременно – майор Бэлашэ буквально валился с ног. И действительно, вот запросто мог бы сильно умный капитан Бачу-Попа сжечь те бумажки, никто бы ему сейчас дурного слова не сказал. Так нет, тащил, гад, теперь от них попробуй избавься.
Тимофей конвоировал майора и жилет вдоль протоки, надеясь выбраться к окраинам Вилкова. В той стороне наступила относительная тишина, только иногда доносились отдельные выстрелы – взяли наши город. Имелась, конечно, вероятность, что наоборот. Но боец Лавренко твердо верил в морскую пехоту, да и тащиться назад через плавни… и майор явно не дойдет, и сам прикомандированный временный контрразведчик, того…
Брели по пояс в воде, иногда проваливаясь по грудь. Майор молчал и вроде не в себе был – буксировал-опирался на резиновый мешок-жилет, а чтобы обойти заросли, требовалось потыкать подконвойного пистолетом в нужное плечо. У Тимофея и у самого сил хватало лишь держать руку с часами и пистолетом над водой, да слегка соображать. Сумерки окончательно утонули, все затопила темнота водяная и небесная, только звезды светили встрявшими в небо давешними трассерами. Протока начала сворачивать обратно в гущу плавней, нужно было выбираться.
Двинулись камышами – здесь было посуше, но идти труднее. Майор норовил упасть-прилечь на стебли и затаиться. Приходилось пинать его и жилет, не со зла, а для бодрости. Шелестел мир камышей, булькало в сапогах и под ними, в камышах шумно взлетели ночные птицы, но вздрогнуть сил не оставалось…