…Лежали на крошечном островке. Майор открыл глаза, посмотрел на звезды и прошептал:
– Зачем я вам, господин гвардеец? Застрелите здесь.
– Перебьетесь. Вот перекурим и пойдем, – Тимофей нашарил в кармане с документами пачечку американских сигарет. Слегка подмокли, но упаковка хорошая.
Зажигалка щелкнула, огонек озарил морду пленника – кажется, после заката Бэлашэ вдвое гуще щетиной зарос, прям даже смотреть страшновато. Может, это и не он?
Пленный затянулся, кашлянул и прохрипел:
– Двойной навоз? Редкая гадость.
– Зато упаковка надежная, – защитил союзников Тимофей.
Дымили сомнительным куревом, потом пленный спросил:
– Послушайте, а вы вообще кто? По-моему, вам лет пятнадцать. Вы разведчик гвардии?
– Отчасти. Господин Бэлашэ, не задавайте глупых вопросов.
– Да, верно. Мне абсолютно безразлично кто вы. Но зачем я вам? Я всего лишь мирный строитель, которого жестокая война заставила нацепить погоны. Если мы выберемся из болот, просто отпустите меня. Я мечтаю об одном – вернуться к семье. Клянусь, я не хочу воевать.
– А кто тут хочет? Но порядок должен быть. Засчитаетесь военнопленным, все пойдет по порядку, стежок за стежком, перескакивать нельзя, – объяснил обрадованный Тимофей.
Нет, тот майор, тот самый – солдатскую форму нацепил, но что он Бэлашэ, отрицать и не думает, плавни всё его хитроумие живо утопили. Это хорошо. Плохо, что берег куда-то запропал. Рядом вроде были.
– Я понимаю, – продолжал наващивать свою мысль-нитку пленный. – Я же добровольно и сознательно сдался. Но нельзя ли сделать исключение? У меня есть деньги и два золотых кольца.
– Вы, господин майор, их в жопу запихайте, может идти легче будет, – посоветовал боец Лавренко. – Всё, перекурили, подъем! Тут рядышком, выйдем, подсушимся.
– Вы уверены, что «рядышком»?
– Я почти местный. Вставайте-вставайте!
Майор застонал, но упрямствовать не стал. Кое-как поднялись, взяли жилет…
…Плавни кончились как-то враз, нужно было пораньше правее взять, наверное, вдоль берега перлись.
– Вот я и говорил! – напомнил Тимофей. – Совсем рядом были.
Едва ступили на твердое, пленный повалился животом на проклятый жилет и замер.
– Напрягитесь, – посоветовал конвоир. – Вредно лежать, застудитесь.
Майор застонал как младенец:
– Не могу. Я не чувствую ног. Поймите, мне сорок лет и я не разведчик.
Пришлось опять пинать и сулить что скоро на сухом месте можно будет посидеть.
Добрели до сарая, пахло козами, но оказалась незанятой халупа. Майор свалился у стены, Тимофей постоял, осматриваясь. За сараем была протока, но уже прямая, чистая, на канал похожа. На другом берегу угадывались дома, довольно густо понатыканные. Надо думать, это уже Вилково. Но где здесь наши, поди, угадай.
Где-то среди домов стукнул винтовочный выстрел, ему ответила автоматная очередь, вторая… смолкло. Да, не очень спокойный город это Вилково, нужно будет осторожность соблюдать. Подстрелят господина майора – вся тягомотина псу под хвост.
Тимофей сел под стену и принялся стягивать разбухшие сапоги:
– Переобуйтесь, господин майор. Нам придется пройти еще немного. До комендатуры.
Пленный застонал, но зашевелился. Все ж есть в нем офицерская дисциплина, наверное, на допросе сотрудничать будет охотно.
Тимофей успел выжать и перемотать портянку на одной ноге, разуть вторую, и тут, как всегда на полуделе, начались неприятности. Кто-то шел вдоль канала, вот звякнул металл… прямо к сараю и перлись. Боец Лавренко сунул босую ногу обратно в сапог, ухватил майора за шиворот, и грозя пистолетом, поволок от стены. Понятно, проще было внутрь шмыгнуть, но сарай не дзот, без рытья надежных щелей и пулемета фига с два в нем отсидишься. Да что ж пленный такой тяжеленный?! Тоже разбух, что ли?
Плетень под боком торчал, покосившийся и короткий, но все ж прикрытие.
Цепочка пригнувшихся фигур двигалась по берегу. Очертания шлема на головном солдате подсказало – немцы. Не везет. Тимофей оглянулся. До плавней недалеко, но всё по открытому месту, да и шуршание мигом выдаст, резанут по зарослям и конец. Майор сейчас не слишком готов к стремительным перебежкам. Хотя слегка ожил, гадюка, тянет шею, высматривает.
Встретились взглядами.
– Я скажу, что вы румын, они не тронут, – прошептал Бэлашэ.
– Только попробуй пасть открыть, – Тимофей привычным движением извлек из чехла лопатку и показал заточенное ребро «полотна».