… фрицы чуть поугомонились. Перезаряжались, кто-то у них надрывно стонал и задыхающейся скороговоркой вспоминал о боге. Лишь автоматчик короткими, нервными очередями чесал по плавням. Лупи-лупи, здешние болота автоматиком не проймешь…
… в отдалении хлопнуло, через секунду в небе зажглась осветительная ракета. Прямо над сараем подвесили, как нарочно. Ослепление от вспышек выстрелов прошло, Тимофей разглядел корчащегося, держащегося за живот, раненого немца. Валялся неподвижно еще один, придавленный через грудь пулеметом. Остальные залегли, расползшись вдоль стены, держали оружие наготове и вертели головами. Тут по сараю ударили из пулемета – лупили с противоположного берега канала, патронов не жалели – длинные очереди, трассеры гасли, впиваясь в стену…
Ракета в небе, наконец, погасла. Тимофей догадался, что сейчас фрицы дернут ползком вдоль берега. К плавням не решатся, а под пулеметом сидеть смысла нет. А прав был рядовой Лавренко – рядом-то наши, вот на том берегу и есть. Но отползая, фрицы запросто могут плетень обогнуть. Стрелять придется в упор.
Тимофей пополз через пленного, метя к краю ограды, но тут майор Бэлашэ пришел в себя и заворочался. Стукнутость «лимонкой» ума пленному не прибавила: то ли вскочить хотел, то ли срочно на карачках к семье возвращаться. Пришлось ткнуть его куда попало черенком лопаты. А из-за края плетня уже выглядывал фриц…
Спасло то, что заречный пулемет вновь начал долбить, и ползучие немцы плотно к земле жались. Пока фриц выкидывал вперед ствол своей винтовки и разворачивал, скатившийся с майорской спины Тимофей выстрелил ему в лицо. Даже руку вытягивать не пришлось, ствол ТТ и так почти уперся в переносицу немца. Голова фрица только слегка и дернулась…
…Зато с другого фланга «заплетневой позиции» кричали и стреляли. Вылетела из рук выбитая пулей саперка. Тимофей судорожно зашарил по своей задней части, выковыривая из карманчика кобуры запасной магазин – пустой пистолет в руке сдвинул затвор в заднее положение и ждал перезарядки. Пальцы не особо слушались, кожа кобуры разбухла и не отдавала магазин…
… Из-за сарая вынырнула пара быстрых и темных огромных фигур. Запульсировали короткие вспышки на автоматных стволах. Лишь один из ползущих немцев успел вскрикнуть. Стало тихо. Даже пулемет за протокой-каналом угомонился.
– Только фрицы, – по-русски сказала темная тень, присевшая на колено у сарая.
– Не, не только, – с облегчением откликнулся Тимофей из-за плетня.
Смершевское начальство он узнал сразу, но оставались сомнения: уж очень огромными и черными выглядели майор и Нерода. Но голос-то однозначный.
– Жив, Тимка?! – сбоку плетня возник старший лейтенант, автомат он держал наготове, в этакой характерной косоватой манере.
– Жив пока, – Тимофей, наконец-то запихал в пистолет полный магазин и затвор встал на место. – Майор вот не знаю, может и зацепило.
Нерода проверял битых фрицев, майор Коваленко, прикрывая фонарик, разглядывал физиономию пленника – тот болезненно жмурился. Старший лейтенант вернулся, присел рядом:
– Готовы немцы, один доходит. Так это Бэлашэ?
– Не знаю. Вроде похож, но с другой стороны… Да я вообще так себе опознаватель, – пробормотал майор Коваленко. – Сейчас Жеку дождемся.
– Да Бэлашэ это. Майор. Он и не отрицает, – сказал Тимофей. – А харю комары попортили. И вообще он перенервничал.
– Ты чего, допрашивал его? – изумился майор.
– Нет, только уточнил имя-звание, когда по плавням шли. Он не особо упертый, если покормить и дать дух перевести, вполне должен разговориться, – предположил боец Лавренко.
– Вот ты даешь, Партизан, – с чувством сказал майор. – Как же ты его отловил? Ладно, потом расскажешь, сейчас Землякова встретим, а то он запросто потонет при форсировании. Есть у него способность на ровных местах тонуть.
Старший лейтенант Земляков перебирался через канал на длиннющей лодке – если развернуть, так почти как по мосту можно перейти. Но весел не имелось, греб переводчик прикладом ручного пулемета, что скорости переправы не способствовало.
– Не мой профиль, – отдуваясь, сообщил переводчик. – Популярны и славны эти гондольеры, но точно – не мое.
– Зато сухой, – дотягиваясь до носа лодки, напомнил Нерода.