Впрочем, через день впечатления от встречи с генералом крепко подзабылись. Занятия никто не отменял, крутились день-ночь: от основ шифровального дела до знакомства с минометами и практическими стрельбами. Кстати, курсант Лавренко свои шесть мин из 50-миллиметрового положил недурно – наверное, первая плацдарменная специальность, пусть на практике и не закрепившаяся, сказывалась.
А потом, прямо с занятия по саперному делу, вызвали к командиру взвода. На столе лежали проездные документы и пара сержантских погон.
– Сегодня выезжаешь, – сообщил старший лейтенант. – Ознакомься.
Тимофей глянул в командировочное предписание «гв. сержант Лавренко Т.А… следует для рем. работ… станция Враца…».
– До аэродрома добросим, там встретят, – пояснил начальник школы и вручил погоны. – Поздравляю с новым званием, товарищ сержант! Толковый ты парень, было бы время, мы тебя по-настоящему подготовили. Пять минут на сборы. Нет, стоп, тебе еще сумка полагается и методическая литература. Генерал приказал.
Полевая сумка оказалась не новой, но приличной. Внутри лежали уставы и самоучитель иностранного языка. Почему-то английского. Это было не совсем понятно, но догадываться было некогда – успеть бы попрощаться с ребятами.
Всё сержант Лавренко успел, и на аэродром прибыл вовремя. Двухмоторный самолет уже загружался.
– Если укачает, ведро хватай, пол не пачкай, – летун с сомнением смотрел на одинокого сержанта с трофейной кобурой на поясе. – И, если что, не паникуй.
– Я уже летал, товарищ капитан, – заверил Тимофей, не вдаваясь в подробности.
На этот раз в воздухе болтало посильнее, но в целом терпимо. Самолет был полон командировочными офицерами и важным грузом, из рядового состава только борт-стрелок, сидевший на насесте у пулемета. Но когда укачивает, звания не так важны. Сержанта Лавренко тоже слегка мутило от запахов. Сидел бы у окна, было бы полегче, да и вниз удалось бы посмотреть. Насчет этого жаль.
Сели благополучно. Тимофей почти сразу увидел знакомый «додж» и стоящую на подножке коренастую фигуру.
– Отож вовремя, прям по расписанию, – отметил Торчок, крепко пожимая ладонь командировочного. – Щас поедимо, завтра начальство встречать.
– Понял. А Андрюха где? – спросил Тимофей, издали глянувший на сидящего за рулем бойца, солидного и усатого.
– Зацепило того шебутного Андрейку. По глупости и слегка. Мы чуточку на севере поковырялися, там он и сунулся куда не надо. Вот же человек: если не языком лезет, так ляжкой, – сердито пояснил сержант и вздохнул. – Ну, может, оно и к лучшему. А то болтал, как та сломанная радиоточка.
Нового водителя группы звали Сергеем Никаноровичем Сергеевым, для краткости он на Норыча отзывался. Имел солдат единственную медаль «За оборону Сталинграда» и нашивку за тяжелое ранение. Все это, вкупе с солидным возрастом – уже за тридцать – вызывало понятное уважение. И водил он хорошо.
Дороги Болгарии весьма отличались от родных. Было бы время, Тимофей поудивлялся бы такой далекой загранице. Но имелось много новостей, еще больше вводных. Сидели в кузове с Торчком, разглядывали карту.
– Отож здесь спокойно, болгары-братушки вроде как в восторге, что война для них повернулась. Угощают, обнимают, прям браты навек, словно и не воевали за Гитлера-поганца, – ворчал Торчок. – Оно бы и ладно. А вот там, далее, будет полная невнятность. Сложная страна Югославия. Имелись на то намеки от нашего командования.
– Да, я думал, прямо на Германию двинем, – вздохнул Тимофей.
– То успеется. Отож для разминки нам Белград или що-то рядом сойдет. Укажут завтра.
– Лично у меня возражений нет, – заверил Тимофей. – Пойдем по порядку, важно везде гадов бить. Иное волнует. Павло Захарович, а что там с моими вещичками? Не утерялись?
– Отож странные подозрения, – возмутился Торчок, а потом вспомнил. – Вот, Тимка, и память у тебя! Слово в слово, по-переводчески, значит? Щоб мне прозреть, как тому Гомеру, ты и сам прямиком в офицеры курс взял.
– Еще подумаю. Когда немцев добьем. Но на курсах о тебе, Павло Захарович, вспоминали…
Тимофей передал сослуживцу генеральский привет. Торчок помолчал и сказал:
– Лестно. Отож серьезный человек. Прям даже и не скажу, до каких верхов серьезный генерал. А шмотье твое – в полном порядке, покаталось, но сохранилось. Автомат маленько попрацювал, был случай, диска два из него выпуляли. Но отчистился и убаюкался.
Торчок открыл стоящий сверху ящик: имущество отбывшего на учебу бойца хранилось в полном порядке, даже телогрейка, еще плацдарменная, ждала хозяина.