– Слыхал. А она чего, правда, вся из себя… этакая?
– Отож нашел кого спросить. Она меня на полторы башки рослее, с такой диспозицией особо не оценишь. Но так да… красивая. Весьма и даже чересчур. Засматриваются на нее. Только строга, руки и остальное живо пообрывает, не глянет что полковник или генерал. Но дело не в том. Я тебе про талант толкую. Талант к ближней войне. Евгений как-то говорил что она ножом враз трех фрицев положила. Или четырех. Я верю. Но то – редкое счастье. Или несчастье. Нам с ней равняться не надо. У нас таланты пожиже. И опыта нет.
– Вот ты скажешь, Захарыч. Она что, с пеленок на фронте? Или в Гражданскую еще рубилась?
– Да бес ее знает… может и в Гражданскую, – неуверенно пошутил Торчок и рассердился: – Я тебе про талант говорю, а ты не веришь!
– Почему не верю. Верю. А чего ее из группы отчислили? По беременности?
– Сопля ты и баран! Говорю же – она без амуров-лямуров служила. Ну, может, в отпуске шо себе позволяла… Живая же. И не отчислили ее, а перевели. Думкаешь, у нас тут самое-рассамое по важности задание?
– Не, так не думаю. И о талантливых красавицах не особо думаю, – заверил Тимофей. – О десантниках думаю, о том, когда приказ и командира нам пришлют. И еще малость о Стефэ думаю. Даже не малость. Что-то мне беспокойно.
– Какое тут спокойствие? Понятны волнения. Но все ладно пройдет. Я уйму разных дамочек на сносях повидал. Особенно по молодости. Там же сразу узришь – гладко или нет всё пройдет, у меня глаз наметан, – тоном опытнейшего акушера-ветерана поведал Павло Захарович.
Тимофей вздохнул и спросил:
– Захарыч, а ты ведь рисовать действительно мастер. Чего тебя в штаб не взяли?
– Анкетой не подходил. Теперь вот доверие получил, но случай взяться за карандаш не выдается. Но начальство знает, что могу и малевать, – объяснил Торчок.
В калитку стукнули, немедля сунулась фигура в погонах и с пухлой полевой сумкой в руке. Блеснули очень знакомые очки.
– Хороший городок. Полторы улицы, все приветливы, найти вас проще простого, – одобрительно объявил старший лейтенант Земляков. – Приветствую, товарищи сержанты!
– О, начальство прибуло! – обрадовался Торчок. – Здравия желаем!
– Отож взаимно, – вернувшийся офицер пожал бойцам руки. – Первым дилижансом к вам, командование суетилось, подавало тапки и требовало поспешать. Излагайте последние события, время не ждет.
11. Октябрь. Столица
Да, собственным глазам не веришь. Масштабы великанские: светло-серые, поросшие цепкими деревьями и кустами, скалы до самого неба и темная вода, тесно стиснутая, почти задушенная неохватным камнем, но злобно и упорно стремящаяся только вперед. Не доводилось еще такого видеть сержанту Лавренко. Природа, да…
Бронекатера шли вверх по течению Дуная. Место здешнее считалось самым опасным для дунайского судоходства – так и называлось – Железные Ворота. Сречко много порассказывал про здешние горы, а про фарватер и опасные подводные скалы говорил опытный югославский лоцман, помогавший вести катер. Идти навстречу течению было сложно. Для нормальных кораблей в мирное время устроили специальный канал, с железнодорожными путями вдоль берега и паровозом-бурлаком. Но катерники шли сами – мощные двигатели позволяли. Добротно сделаны наши «речные танки» – везде пройдут.
Сейчас все на борту были заняты и напряжены, только Тимофей сидел за кормовой башней и красоты разглядывал. Вот как такое описать и подробно рассказать Стефэ? Тут и слов-то не подберешь.
Пятна неяркого солнца скользили по береговым кручам, зажигая и гася золото и багрянец цепкой растительности. Осень здесь не осень, зима не зима… иной мир. Как в сказках. Пролетали, кружили над катерами непуганые птицы. Может быть, такие же стрижи и чирки, как над Днестром, только здешние страху не знают. Пушки и пулеметы бронекатеров наготове, но молчат пока. Пусть оно так и идет-плывет мирно.
Почему-то казалось, что непременно всё пройдет благополучно, ни на какие камни катер не сядет, на мину не наскочит, никто не обстреляет, да и вообще не такой нынче день. Вот дальше да, дальше придется работать.
Тимофей и боец-партизан Сречко Кандич попали на катер неожиданно для себя и команды, считались прикомандированными пассажирами. Но в боевых походах совсем уж пассажиров не бывает. За воздухом присматривали, на высадках дозор и охрану обеспечивали. Народ на катере служил вполне нормальный, так чего не помочь. Тимофей заодно ознакомился с устройством зенитного пулемета. Друг-югослав смеялся: жаден сержант до крупного оружия, то миномет таскает, то пулемет крутит, того и гляди пристроится из башенного орудия палить. Ну, Сречко пусть ржет – он-то, при всей своей сербской храбрости, на плацдармы с одной саперкой в зубах не высаживался. Опыт заставляет ценить любое оружие – мало ли как ситуация повернется.