- Дядя Дзеймс!..
- А почему ты в перчатке? - интересуется Джон.
- У меня железный протез. Страшный. Потерял руку на войне.
- Ух ты! - восторгу и маниакальному интересу Джона нет конца и края, и он с удивлением осознаёт, что начинает побаиваться такого накала. - Покажи!
Он думает недолго, смотрит на Мелиссу, уютно устроившуюся в кресле с бокалом вина. Та кивает. Он стягивает перчатку и снова показывает бионический протез. От движения пальцев внутри руки тихо гудит.
- Как живая! - кричит Джон и прыгает вокруг на одной ноге. Трогает, ковыряет, и это даже как-то чересчур. - Что-нибудь чувствуешь?
- Всё, - подтверждает он. - И если не перестанешь щипать - я тебя тоже ущипну. Тебе не понравится.
Джон показывает язык и смеётся.
- Всё равно круто!
- Спасибо. Я тоже так считаю. Лучше, чем совсем без руки.
- Тебе было больно? - вдруг спрашивает Хлоя, прижимая к себе проснувшегося медведя. - Наверное, ты плакал, - говорит она и подходит ближе, чтобы - боже! - погладить его по голове. От туго стянутого хвоста почти ничего не осталось, но это вообще не волнует, маленькие пальчики невесомо скользят по волосам, и он даже жмурится - как побитый дворовой кот, вдруг напоровшийся на ласку. Его, конечно, снова пнут, сегодня или через неделю, но сейчас это просто что-то невозможное. - Бедненький, - говорит Хлоя и вдруг ласково обнимает за шею. Он боится, что сегодня схлопочет инфаркт. Стив не одобрит. Мелисса улыбается с кресла, пряча губы за стеклом бокала - нежно и очень-очень грустно.
- Спасибо, Хлоя, - выдавливает он из себя, когда его отпускают. - На самом деле я не помню.
- Это холошо или плохо? - картаво спрашивает девочка и чуть наклоняет белокурую - вся в отца - голову набок. Она совсем ещё малышка, и четырёх нет, но взгляд очень проникновенный и взрослый.
- Иногда это очень хорошо, - соглашается он.
Он помогает Мелиссе уложить детей в кровать, и пока она читает им сказку - пьёт чай и набивает сообщение Стиву - в его входящих семь непрочитанных и три пропущенных вызова. Он улыбается.
“Допиваю чай с пирогом и еду домой”.
“БАКИ КАКОГО ЧЁРТА ТЫ НЕ ОТВЕЧАЛ? Всё в порядке?”
“Всё отлично”, - пишет он и снова глупо улыбается. Отпивает из чашки и откусывает от огромного куска, присыпанного корицей и сахарной пудрой. Вишнёвый, вкуснотища!
“Привези мне пирога, идиот. Жду дома”.
“Сам такой”, - отвечает он, ставит смайл с высунутым языком и убирает пошарпанный телефон в карман джинс.
- Давно они не были настолько взвинченными, - устало говорит Мелисса и оседает на стул напротив. Берёт кусок пирога и с упоением вгрызается в него.
- Извини.
- Ты шутишь? - пережёвывая, спрашивает она. - Счастливые и смеющиеся дети - лучшее, чего может желать мать. Джон до сегодняшнего дня неделю ходил отмороженным. С кем-то в секции подружиться не может, даже занятия бросить собирался. Ты его знатно встряхнул, спасибо. А Хлоя от медведя не отлипает. Даже спать с ним пошла, такая смешная.
- У тебя замечательные дети, - говорит он, намечая улыбку. Доедает последний кусочек пирога и уверенно поднимается. - Спасибо за вечер, Мелисса, мне пора.
- Это тебе спасибо, - искренне кивает она. - Приходи почаще, один или со Стивом, мы будем очень рады.
Она нежно и тепло обнимает его, деревянного, у двери. В самом конце он вдруг вспоминает, что можно обнимать в ответ - и слышит тихий смешок.
- Доброй ночи, Джеймс.
- Доброй ночи, Мелисса.
Он спускается по ступеням, и спину греют завёрнутые в бумагу для выпекания куски пирога для Стива. На улице уже темно и намного свежее, чем было днём. Воздух ощутимо сладкий и ласковый, и никак им не надышаться. Когда постоянно воюешь и видишь мир в основном в прицел снайперской винтовки, очень быстро забываешь, как важны обычные житейские мелочи. Как ярко ощущается простое человеческое тепло и прикосновения детских ладоней. Как приятно, когда тебя ждут дома.
========== Часть 5. ==========
- Я должен предупредить вас, сэр…
- Джарвис? Что? Который час?
- Половина десятого, сэр, и…
- Я просил не беспокоить раньше одиннадцати, - Старк хмурится и едва заметно отодвигается от теплоты родного тела, закутанного в одеяло.
- Я помню, сэр, но дело в том, что к вам направляется гость…
- Гость? И почему ты его пустил? - Старк лежит и смотрит в потолок, моргая медленно и неторопливо. Кажется, даже это движение век отдаётся болью в голове. Он работал полночи в лаборатории. Он бы с удовольствием проспал и до двенадцати. Или вообще весь день.
- Думаю, этому гостю вообще сложно отказать, особенно при сноске, - и Джарвис включает чужую голосовую запись: - Это важно. Это очень-очень важно.
Старк не стонет - нет. Он просто обречённо вздыхает и медленно выбирается из-под бока Пеппер.
- Где он?
- По моим данным…
В дверь стучат. Тихо, но очень ритмично. Голос негромко шелестит за дверью после каждого стука.
Тук-тук-тук.
- Тони.
Тук-тук-тук.
Тук-тук-тук.
Старк поднимается, накидывает длинный махровый халат - с утра его часто знобит. Затягивает потуже, чтоб не было видно света реактора. Идёт к двери и открывает едва ли не рывком. И пока гость не начал говорить что-либо, выставляет вперёд руку в предупреждающем жесте.
Баки смотрит на ладонь перед глазами. Смотрит на помятого заспанного Старка. Смотрит на огромную кровать в глубине спальни и белеющий в одеялах изгиб спины. Красиво. Старк мягко, но неумолимо сдвигает его с места, теснит грудью и наконец закрывает за спиной дверь. Шумоизоляция такая, что теперь можно устраивать танцевальный карнавал с песнями и плясками на столах - Пеппер это вряд ли будет мешать.
- Сериалов пересмотрел? Какого чёрта, хотел бы я знать, ты поднимаешь меня в субботу до десяти? - тем не менее шипит он Баки. - И каким образом ты вообще уломал Джарвиса пропустить тебя на личный этаж?
Они стоят в мягко подсвеченном коридоре друг против друга, как настороженные кобели - у обоих нет особой надобности контактировать больше, чем по работе или для техосмотра и калибровки протеза, и оба этим вполне довольствуются. Хотя Старк, если начистоту, всё же засчитывает себе очко проигрыша - он честно надеялся очаровать друга Капитана Америка и как минимум не чувствовать в каждом его встречном жесте этого незримого желания отгородиться, уйти в тень, скинуть его, Старковы, потуги наладить контакт, как надоевшую непрофессиональную слежку. Ударяло ли это по самолюбию? О, конечно. Переживал ли Старк на самом деле? Нет. Ну, почти нет. Только в редкие случаи демонстрации истинного к себе отношения. В остальное время, особенно на виду у всех, Баки был довольно мил и обходителен. Пока сосуд его терпения не переполнялся и он, как мог галантно, “уходил прогуляться”. Старк фыркал каждый раз на эту кособокую галантность. Баки выводил его из себя. Немного. И при этом был до безумия любопытным экспонатом, особенно с этой своей смертоносной конечностью. На самом деле это была долгая история, очень долгая история, в которой Старк совершенно точно не лидировал, получая отказ за отказом. Но он знал - вода камень точит, и, кажется, настал его час. Суббота, утро, Баки буквально врывается к нему и даже без Стива, и в глазах - упрямая решимость. Что-то интересное вырисовывается…
- Если вы позволите, сэр, я просил подождать до вашего пробуждения, - виноватым тоном начинает Джарвис, надеясь реабилитироваться. Баки хмыкает. - Но мистер Барнс пообещал, что это будет вам настолько же интересно, насколько важно для него.
Старк присвистывает. Баки упрямо поджимает губы.
- Так и будем стоять в коридоре? - спрашивает он.
- Нет, - тянет Старк, а его эксцентрично-гениальная голова уже начинает, начинает работать, и пока не понять - то ли это приятно, то ли всё же придётся пить лекарства. - Но раз всё выходит так, - Старк делает неопределённый жест кистью, - я не откажусь от сваренного тобой кофе. Ты ведь умеешь варить кофе?