- Удачи, мальчики, - говорит им миссис Лауфиц, вырывая Баки из нахлынувшей задумчивости. Они нежно прощаются с Хлоей и Джоном, Баки задерживается на несколько секунд дольше и о чём-то шепчется с девочкой. Та кивает в ответ и расцветает улыбкой. Они хватают дежурные сумки и выходят из квартиры. - И не думайте ни о чём, у нас всё будет отлично. Главное, делайте свою работу хорошо и поскорее возвращайтесь - не заставляйте нас переживать, - Баки не выдерживает и к огромному удивлению Стива наклоняется и обнимает старушку - очень бережно, почти невесомо. Миссис Лауфиц улыбается широко, хлопает его по спине маленькой ручкой, больше похожей на высохшую птичью лапку, и уверенно отстраняет - откуда только силы? - Будет, Джеймс, бегите. А то я начну волноваться раньше времени.
- Спасибо, Роза, и до скорой встречи, - улыбается Баки и слетает по ступеням вниз вслед за Стивом. Он предпочитает не думать о печальном взгляде за бликующими стёклами очков. Такой даже за самой широкой в мире улыбкой не спрячешь.
- Что ты сказал Хлое? Она выглядела жутко загадочной и довольной, - лукаво щурясь из-под козырька бейсболки на полуденное солнце, спрашивает Стив. Они выходят из подъезда - тёмного, прохладного, пропахшего насквозь меловой побелкой, на залитую ярким светом улицу. У обочины, загораживая половину проезжей части, ждёт чёрный “шевроле” Тахо. Его заднее тонированное стекло медленно опускается до половины, и из салона им улыбается и игриво козыряет Наташа. Ясно, значит, инструктаж будет по пути до аэродрома джетов и во время перелёта, как всегда и бывает в подобных ситуациях, словно жареный петух в задницу клюнул…
- Сек-рет, - раздельно говорит Баки, лихо опускает на глаза солнцезащитные очки и, помахивая полупустой сумкой, идёт к машине. Он прокручивает в голове сымпровизированную на ходу и рассказанную совершенно серьёзно историю о том, что они едут убивать дракона и спасать принцессу. Ну или принца, кто их знает, этих драконов. Он пообещал Хлое, что если принц там всё же окажется, он его привезёт - показать. Принцы ведь обычно красивые. Ну или зуб дракона, на худой конец. Кажется, последний вариант воодушевил девочку даже больше. Баки хмыкает, сладко перекашивая губы. Он совсем даже не уплывает мыслями во вчерашний вечер, когда Стив самозабвенно и по обычаю достаточно уныло читал для детей перед сном. Собственно, поэтому и читает именно Стив, что засыпают они под его монотонный бубнёж уже через пять минут. Вчера Баки незаметно, до того как уйти в ванную, постоял на пороге своей бывшей спальни, теперь уже детской. Меньше чем неделя пребывания в их доме Хлои и Джона, и комнату было не узнать. Да что уж там комнату, вся квартира ничем теперь не походила на прежнее жильё двух прожорливых холостяков. Теперь везде царил тихий и перманентный бардак, который начинал разбредаться из Хлоиной коробки с игрушками по всем помещениям спустя ровно пять минут с последней уборки. И это не было преувеличением. Как Мелисса справлялась с этим в одиночку - Баки ума не мог приложить. Стив сидел на краю кровати рядом с Хлоей. В его руках совершенно гармонично смотрелась толстенная энциклопедия сказок мира: с цветастыми, живыми иллюстрациями, с крупными буквами и читаемым шрифтом, и каждая первая заглавная на странице была вся увита закорючками. Джон занимал другую половину кровати, но всегда ложился поближе к середине, на бок, чтобы подглядывать картинки. Стив сидел расслабленно, подставив книгу под свет бра, спиной к нему. Его плечи немного опускались вперёд, а шея выглядела слишком беззащитной. Баки говорил себе каждый раз, когда замирал вот так, у косяка: нехорошо подглядывать тогда, когда тебя не видят. Не знают о твоём присутствии. Хотя, не знал ли Стив? Ведь нынешние его возможности намного превосходили прошлые. Баки приходил бесшумно, стоял недолго, любовался жадно, словно черкал набросок в блокноте для рисования. Слушал ровный, монотонный, успокаивающий голос, сам едва не засыпал у косяка. И так же бесшумно успевал исчезнуть в ванной или на кухне за абзац до того, как Джон начинал сопеть рядом с Хлоей, а Стив закрывал книгу. Эти вечера, когда они, уставшие после насыщенного дня (каждый из них планировали так, словно завтра может никогда не наступить), купали, укладывали детей и, наконец, оставались наедине друг с другом, были сравни лакомому, желанному деликатесу. На кухне ли за чашкой какао или чая, или в гостиной - просто благостно развалившись на новом широком диване, беззастенчиво улегшись головой на колени Стива, или напротив - умостить на него ноги, это тоже было приятно, пока Стив беспощадно щёлкал пультом от плазмы - Баки бы многое отдал, чтобы эти вечера не заканчивались никогда. И это потрясающее чувство, как отпускает. Отпускает тревога, волнение, и не то, чтобы он слишком уж напрягался, но это дети, и хотелось соответствовать, хотелось быть максимально внимательным и полезным. И вот теперь они сладко спали, а тревога и усталость, накопившиеся за день, стекали, словно мутная вода - начиная с затылка, по позвоночнику, до поясницы и ниже, чтобы ручейками убежать между пальцев ног. Баки чувствовал освобождение каждым дюймом кожи. Невероятно, но это лечило его, учило избавляться от других своих, во много раз глубже запрятанных тревог и страхов. Они просто отступали, блекли, вытирались под воздействием положительных эмоций, как застиранный рисунок на пижаме Хлои. Вроде, есть, а вроде и не угадать точно, что же это было.
Баки открывает дверцу и здоровается с Наташей и Сэмом. Стив задумчиво идёт сзади, выжидает, пока они усядутся внутри. Баки хочет только одного - поскорее разобраться с заворочавшимися ГИДРовцами, чтобы как можно быстрее вернуться домой. Он и сам до конца понять не может, что это за сладко скребущий зуд крепнет внутри груди.
****
Роза просыпается от хлопка двери, мгновение не может сориентироваться в пространстве, но потом всё встаёт на свои места. Она задремала в огромном мягком кресле в гостиной её соседей, совсем ещё мальчишек, но уже таких поломанных, что порой смотреть больно. Хотя она, как истинная леди, ни разу не дала возможности пролиться своей жалости наружу. Кому, как не ей, одинокой старухе, знать весь мерзостный вкус жалости - только оскомину вызывает. Роза нашаривает в темноте под рукой шокер - простая безделица, но всё же со знакомой пластмассовой рукояткой под пальцами не так тревожно. Прислушивается - в прихожей приглушённые шорохи и стуки. Тяжёлое дыхание.