– Придется работу искать, – подумала Алёна Ивановна, когда в кошелек заглянула. Денег у нее осталось – кот наплакал, а квитанции, требующие оплаты уже начали нервировать, скапливаясь стопочкой на тумбочке у двери.
Она позвонила Марье, подружке, которая торговала мясом на рынке:
– Приеду себе другое место на рынке искать. Услышишь, что, так дай знать, Мань, договорились?
Мария в помощи отказывать не стала и всячески подбодрила, как могла, заверив:
– Обязательно возвращайся! Мы тебе другую лавку в два счета найдем! Прямо сейчас приезжай!
– Прямо сейчас не могу, – уклончиво ответила Алёна. – Раз уж у меня выдался незапланированный свободный денек, значит я в кои то веки спокойно отдохну.
– Тоже верно, – словесно поддержала подруга. – Работа не волк, в лес не убежит.
Поговорив с подругой, Алёна заперла свою входную дверь и отключила телефон. Затем прошла в кухню и пошарила в холодильнике и по шкафчикам в кухне.
– Имеется, – громко произнесла она, – Капуста и одна засохшая морковь. Нет. В магазин я сегодня уж точно не пойду! И так в кармане дырка свистит.
Женщина приуныла:
«Такое ощущение, что я всю жизнь живу в долг. Из месяца в месяц нужно думать о том, где раздобыть денег чтобы платежки эти бесконечные оплатить! Может и правда: ну его, одиночество и неприступных мужиков. Выйду за старичка и буду ходить по его дому королевной!»
Капусту она молниеносно нашинковала вместе со сморщенной морковью, закинула в сотейник и потушила. Когда блюдо было готово, без аппетита съела и запила еду пустым чаем без сахара.
Но сердце материнское беспокойно за дочь волновалось несмотря на обиды.
– Как там засранка? – включила она телефон. Никто и не думал ей больше звонить, зато в дверь позвонили и Алёна рванула открывать, даже не став заглядывать в глазок.
– А вдруг твоя мать сейчас обратно вернется, – волновался Иван, попивая из чашки чай. – Вернется и увидит, что тут – я.
Тамара суетилась у раковины, почти закончив с посудой.
– Не вернется, обиделась, – заявила она. – Я ее как облупленную знаю: сейчас дуться будет весь день. А назавтра остынет и прибежит обратно как ни в чем не бывало. Сколько раз передо мной кулаками трясла, грозилась, всё равно обратно бежит. Ну не держит человек своего слова!
– Хорошо ты слабые места собственной матери знаешь, – улыбнулся мужчина. – Поэтому ты такая капризная?
Девушка гордо приосанилась, отбросив губку:
– Тебе так это не по нраву?
– Не хочу поднимать эту тему. Боюсь, – признался Иван. – Опять поругаемся.
– Да ладно, – подошла к нему и повисла на шее Тамара. – Я тебя очень люблю.
– И я тебя тоже, – обнял ее Ваня. – Но жить с тобой все-равно невозможно. Характер у тебя вредный.
– Терпи, – уселась ему на колени жена. – Еще раз заикнешься про развод, я сама первая в Загс побегу. Разведусь с тобой и уйду, с чемоданом.
– Я в твой чемодан залезу, – обнял ее мужчина. – Поняла меня? Дурочка ты моя. Истеричка.
Тамара нахмурилась, услышав такие слова от мужа и Иван строго на нее посмотрел:
– Что? Опять будешь рвать и метать – я уйду. Это всего лишь слова, ласковые, шутливые слова. Ну почему ты совсем не умеешь воспринимать малейшую критику в свой адрес?
Лицо девушки приобрело хищный оскал, но по мере того как мужчина прижимал ее к себе все сильнее, девушка вдруг начала остывать.
– Наверное ты прав, – зарылась она носом в его шею и прижалась. – Я как пороховая бочка, совсем не могу себя контролировать. Нужно что-то с этим делать.
Алёна дверь открыла и тут-же пожалела о том, что не посмотрела в глазок: на пороге улыбался Вениамин. Шляпа, трость, костюм и белоснежные зубы в оскале улыбки.
– О, – отпрянула от двери Алёна.
– Опять убежала! – погрозил ей пальчиком старец. – Я уже не в том возрасте, чтобы носиться за тобой, звезда души моей!
– А не надо за мной носиться, – взяла себя в руки и попыталась выпроводить настойчивого ухажера из собственной квартиры Алена.
Тот упирался, а когда Алёна уже почти выдворила его за дверь, попытавшись закрыться, он успел вставить в дверной проем свою трость.
– Что вы делаете? – рассердилась Алёна.
Из соседней квартиры вышли несколько бабулек, с лыжными палками в руках. Пожилые женщины удивились увиденному и встали как вкопанные, кто, поправляя на себе очки, кто, вглядываясь в безобразие.
Старичок бойко ухватился за дверь обеими руками и попытался ее открыть.
– Прекратите немедленно! – громко возмущалась Алёна Ивановна. – Я же сказала – нет!