Я отбросила одеяло и взглянула на часы.
- Семь. Прелестно. – Надев мягкие тапочки, я подошла к зеркалу. – Ну вот, и как я теперь расчешусь? – Я задумчиво взглянула на свои спутавшиеся во время сна волосы, которые почувствовав свободу, закрутились в тугие локоны. – Нет. Это невозможно. – Отбросив за спину золотистую гриву волос и, положив расческу, я закрыла глаза.
- Что невозможно? – Услышала я и, открыв глаза, увидела в зеркале отражение Михаила.
- Я не слышала, как ты вошел. – Ответила, оборачиваясь чтобы увидеть его лицо.
- Да, я так умею. – Михаил в пару шагов подошел ко мне и поцеловал. – Доброе утро.
- Доброе. – Ответила я, вновь оборачиваясь к зеркалу.
- Так что невозможно? – Спросил Михаил, обнимая меня за плечи и пряча лицо в моих волосах.
- Мне кто-то развязал волосы, они спутались, и я теперь не могу их собрать.
- И кто это сделал? – Серьезно спросил Михаил, но по глазам было видно, что он шутит. – Кто здесь прячется?
- Я серьезно. – Я улыбнулась. – У меня очень непослушные волосы.
- Правда? – Михаил удивленно на меня посмотрел. Не выдержав его наигранного выражения, я рассмеялась.
- Правда.
- Сейчас посмотрим. – Михаил принялся расчесывать мои волосы. – А как на меня, так твои волосы очень даже послушные. Вот. – Он сделал подобие косички.
- Очень мило получилось. – Ответила я, оборачиваясь к нему. – Спасибо.
- Пожалуйста. – Он вновь поцеловал меня. – Как тебе спалось?
- Отлично. Я крепко спала, даже не помню когда уснула.
- Я заметил. Тебя пришлось доставлять прямо в кровать.
- Так это ты меня раздел?
- Раздел? – Михаил сделал удивленное лицо. – Кто? Ведь ты одета.
- У тебя хорошее настроение?
- Да. Я счастлив, что ты есть.
- Что мы будем делать дальше? – Я подняла голову, и посмотрела на него.
- Тебя что-то мучает? – В глазах Михаила появилась тревога.
- Маргарита. У меня такое чувство, будто она незримо стоит за мной. Извини…
- Объясни.
- Все видят во мне Маргариту. Ты, Анжела, Андрей, все, кто ее знал.
- Садись. – Михаил усадил меня в кресло, и сев на пол обнял за ноги, прислонившись виском к моим коленям. Он помолчал некоторое время, затем заговорил:
- Милая Диана, я сейчас все тебе расскажу, только не перебивай меня – я сам собьюсь. Я сам не знаю, кем для меня была Марго. Да ты похожа на Маргариту, но только на первый взгляд. Я не знаю, что было с ней до нашей встречи. Я с ней был не знаком, но знал ее отца. – Михаил замолчал, словно окунувшись в воспоминания.
Я сама того не замечая начала перебирать пряди его волос. Михаил словно очнулся и продолжил дальше:
- Он был моим учителем. А с Маргаритой мы тогда еще не пересекались, … хотя я много о ней слышал. Ее родители тогда погибли в автокатастрофе,… во всяком случае, так писали в газетах. Перед этим у нас с ее отцом был разговор. Странный разговор. Он просил меня, если что-то с ним и его женой произойдет, чтобы я не бросал их дочь. Так вот, после похорон я взял Маргариту к себе домой. Она почти не выходила со своей комнаты и вела себя странно. Меня это пугало, потому я старался с ней не пересекаться. – Михаил вновь замолчал, затем вздохнув, продолжил. – Через неделю в городе начали расползаться грязные слухи о ней и обо мне… Марго случайно услышала. Тогда у нее случилась истерика. Она плакала и кричала, что никому не нужна, и никто ее не любит. Она несколько раз пыталась себя убить. Я тогда обманул ее, … но я не смог бы поступить иначе. Я сказал, что люблю ее и через пару дней мы расписались. Слухи поутихли, да и Марго успокоилась. Она постоянно держала меня в напряжении своим шатким характером и эмоциональными всплесками. Утром она кричала, что ненавидит меня, а через пару часов рыдала, обнимая меня словно желая задушить. Вот она кричит мне проклятья, а в следующий момент говорит, что безумно любит. Наверное, заврался, сильно заврался и сам начал верить в свою любовь к ней. Я старался не выпускать ее в город, говоря, что она болеет. Не знаю, сколько так продолжалось, но я думал, что тоже сойду с ума. Потом она вдруг успокоилась и через пару дней призналась, что у нас будет ребенок. Она изменилась. Я, было, подумал, что разум вернулся к ней. Но… - Михаил замолчал, но я не торопила его. – Я ошибся. – Он тяжело вздохнул. – Случилось так, что мне нужно было уйти в плаванье. Я писал ей почти каждый день, но она отвечала редко. Всего пару холодных строк. Потом она просила больше не писать. Меня не было больше года. Когда я вернулся, она сбежала с ребенком. Анжеле тогда было четыре месяца. Мне пришлось забрать у нее дочь.