Меньше чем через минуту он вернулся к экипажу с кольцом. Но в течение этой минуты большой городской фургон остановился непосредственно перед экипажем. Кучер попробовал объехать его слева, но там ему загородила дорогу большая грузовая телега. Он попробовал свернуть направо, но должен был отъехать немного назад из-за мебельного фургона, которому не следовало бы находиться там. Он попробовал отъехать еще назад, но выронил возжи и соответствующим образом выругался. Экипаж очутился в запутанном клубке других экипажей и лошадей.
Образовалась одна из тех уличных пробок, которые иногда совершенно неожиданно вдруг останавливают движение в больших городах.
— Почему вы не едете дальше? — нетерпеливо спросила мисс Лэнтри. — Мы же опоздаем.
Ричард выглянул из экипажа и посмотрел вокруг. Он увидел остановившийся поток телег, грузовиков, экипажей, фургонов и трамваев, заполняющих собою пространство в том месте, где Броудуэй, Шестая авеню и Тридцать Четвертая улица пересекают друг друга. А остальные экипажи все еще продолжали мчаться полным ходом по направлению к образовавшейся пробке и, присоединившись к этому клубку, останавливались, а голоса их кучеров вливались в общий гам. Казалось, что все движение Мэнхэттэна стало из-за этой пробки. Старейшие нью-иоркцы среди тысяч зрителей, столпившихся на тротуарах, никогда не были свидетелями уличной пробки такого масштаба.
— Я очень сожалею, — сказал Ричард, вновь усевшись на свое место, — но похоже на то, что как будто бы мы здесь застряли. Этот клубок распутается не раньше, чем через час. Это моя вина. Если бы я не уронил кольца, мы…
— Покажите мне кольцо, — сказала мисс Лэнтри. — Поскольку этому нельзя помочь, то я об этом не беспокоюсь. Я думаю, что театры во всяком случае глупы.
В одиннадцать часов вечера кто-то тихо постучал в дверь Энтони Рокуола.
— Войдите, — закричал Энтони, который был в красном халате и читал книгу о похождениях пиратов.
Оказалось, что это была тетя Эллен, имевшая вид седовласого ангела, по ошибке оставленного на земле.
— Они обручились, Энтони, — тихо сказала она. — Она обещала выйти замуж за нашего Ричарда. На их пути в театр образовалась уличная пробка, и прошло два часа, прежде чем экипаж смог выбраться из нее.
— И, о, брат Энтони, вперед не хвастайся могуществом денег. Маленькая эмблема истинной любви — маленькое кольцо, символизирующее бесконечную и бескорыстную любовь — было причиной того, что наш Ричард нашел свое счастье. Он уронил это кольцо на улице и вышел из экипажа, чтобы поднять его. И прежде, чем они могли продолжать свой путь, образовалась пробка в уличном движении. И в то время, как экипаж неподвижно стоял там, он говорил ей о своей любви и она ответила ему своей взаимностью. Деньги — дрянь по сравнению с истинной любовью, Энтони.
— Ладно, — сказал старый Энтони. — Я рад, что мальчик добился того, чего хотел. Я сказал ему, что не пожалею никаких расходов, в случае если…
— Но, брат Энтони, какую пользу могли бы принести твои деньги?
— Сестра, — ответил Энтони Рокуол. — Я оставил своего пирата в дьявольской беде. Его корабль только что получил пробоину, а он слишком ценит деньги, чтобы позволить им утонуть. Я бы хотел, чтобы ты дала мне возможность продолжать чтение этой главы.
Этот рассказ надо бы окончить здесь. Я так же, как и вы, читатель, хотел бы, чтобы этот конец был правдивым. Но чтобы узнать истину, мы должны спуститься в колодезь до самого дна.
На следующий день некая личность с красными руками и синим с крапинками галстухом, называющая себя Кэли, зашла в дом Энтони Рокуол и была немедленно принята в библиотеке.
— Ну, — сказал Энтони, вытащив свою чековую книжку, — это был добрый ящик мыла. Посмотрим — вы получили 5000 долларов наличными.
— Я доплатил еще 300 долларов из своих денег, — ответил Кэли. — Мне пришлось немного выйти за пределы сметы. Я нанимал грузовые телеги и экипажи самое большее по 5 долларов; но грузовики и пароконные упряжки требовали с меня по 10 долларов. Автомобилисты хотели также по 10 долларов, а некоторые из тяжело нагруженных фургонов — 20 долларов. Дороже всего взяли полицейские — по 50 долларов; двоим из них я заплатил эту сумму, а остальным платил по 20 и 25 долларов. Но разве не прекрасно это было сделано, мистер Рокуол? Я рад, что Уилиэм Бриди не присутствовал на этой маленькой сценке с экипажами. Я бы не хотел, чтобы Уилиэм от ревности разбил бы свое сердце. Во всяком случае, он никогда бы больше не пришел в себя! Мальчик был как раз вовремя с точностью до доли секунды. Прошло два часа, прежде чем мимо памятника Грийли смогла бы проползти даже змея.