Мими встретила нас у входной двери.
– У меня одна хорошая новость и одна плохая, – сказала она.
– Ты теперь тоже здесь живёшь? – спросил Юлиус.
– Нет, мой сладкий, – успокоила его Мими. – Спать я пойду к себе домой. Ну, какую сначала? Хорошую или плохую?
– Сначала плохую, пожалуйста.
– За мебельной стенкой всё покрыто плесенью. Но хорошая новость состоит в том, что сейчас придёт Ронни с коллегой и вынесет весь хлам в гараж. И притащит средство против плесени. Как ты думаешь, они оба могут здесь поесть? В обед у Ронни очень падает уровень сахара в крови.
– Разумеется. – У меня не было ни вдохновения, ни сил на особенно обильный обед, поэтому я сделала два противня пиццы, куда положила все остатки.
Мими нашла это очень классным.
– Если я не готовлю специально, я беру из заморозки упаковку и бросаю её в микроволновку, – сообщила она Юлиусу. – Или заказываю у китайцев. Тебе. наверное, повезло с мамой. Мой Ронни умрёт за пиццу, приготовленную своими руками.
Юлиус чуял, что речь может идти о новом друге, с которым можно поиграть.
– А сколько лет твоему Ронни?
– Сорок три, – сказала Мими, и Юлиус признал, что это было бы для него многовато.
Но как и Мими, Ронни выглядел намного моложе, чем он был. И у него была та же заразительная черта, которую я назвала гиперактивностью. Ни один нормальный человек не мог столько сделать за столь короткое время. Обед Ронни длился только сорок пять минут, но за это время он и его коллега уплели подчистую противень пиццы, разобрали мебельную стенку и вынесли мебель из гостиной. Всё, что проходило через дверь, было отнесено в гараж, как и тяжёлые шторы и красно-синий персидский ковёр. Остался лишь буфет с латунными вставками, куча мусора на полу и плесень на стене.
В пустой комнате монстроидный шкаф выглядел ещё более пугающе.
– Его можно разрезать цепной пилой, – кровожадно предложил коллега.
– О да, – ответила я.
– Слишком жалко, – заметила Мими. – Он прекрасно сделан. И сюда можно много засунуть. Мы его покрасим, и его будет не узнать. И окна покрасим.
– И пол, – сказала я, неодобрительно разглядывая мрачные дубовые половицы.
– Нет! – снова вскричала Мими. – Ты с ума сошла?
– Но это деревенский дуб, – возразила я.
– Дуб да, деревенский нет, – ответила Мими, а Ронни добавил:
– Дуб сейчас снова в моде. Когда я его отшлифую и зациклюю, тебе все будут завидовать. Я это сделаю на выходные. После того как покрашу потолок.
Всё шло к тому, что мне придётся каждый день в знак благодарности печь противнями пиццу.
Тяжёлый телевизор с большим экраном (бабушка Вильма в последние годы плохо видела) Ронни с коллегой отнесли наверх в спальню и поставили на туалетный столик. К сожалению, здесь из-за отсутствия антенны принимались только первая и третья программы, а также один частный канал (с сильными помехами), но Ронни пообещал устранить это до выходных. Будет очень уютно всей семьёй лежать на кровати бабушки Вильмы и смотреть телевизор.
Когда мужчины снова ушли, Мими открыла бутылку шампанского. Юлиусу налили яблочный сок.
– За первый успешный рабочий день. За пустую гостиную, – подняв бокал, произнесла Мими.
– За тебя, – сказала я.
– Ты теперь наша новая фрау Клапко? – спросил Юлиус.
– Нет, Мими гораздо лучше, чем фрау Клапко, – объяснила я. – Всё это она делает бесплатно.
Мими захотела узнать, кто такая фрау Клапко. Но я не стала ей этого объяснять.
– Здесь выглядит ужасно, – сказала Нелли, которая вернулась из школы и, как обычно, швырнула свой рюкзак в угол.
– Это верно, – ответила Мими. – Но не так ужасно, как раньше, ты должна это признать.
Да, это должна была признать и Нелли.
–Но здесь было не так грязно, – сказала она. Тут она была права. Из-под монстров-шкафов показалась многолетняя пыль, и её было столько, что Мими спросила, не прах ли это покойного дедушки.
– Противно, – сказала Нелли. – При фрау Клапко такого не было.
– Хорошо, что тебе это мешает, – заметила Мими. – Мы сейчас пойдём наверх, убирать одежду из шкафа, а ты можешь здесь пропылесосить. За этими шкафами я обнаружила остатки печенья с рождества 1966 года.
Пылесосить? Нелли? Я чуть не засмеялась. Нелли за всю свою жизнь не держала в руках пылесоса. Она, вероятно, не знала, где у этой штуки перёд, а где зад.
Нелли тоже нашла предложение слишком дерзким.
– У меня сломана рука, – сказала она, поднимая кверху гипс. – Забыла?