Когда Юлиус два часа спустя заснул на моих коленях, а Яспер положил голову на наполовину съеденный бутерброд, в дверь позвонили. Это был Ронни, который пришёл за Мими.
– Эт’ хорошо, – сказала Мими. – Птму что я одна бы до дома не дбралась.
– Ты что, пила? – строго спросил Ронни. – И курила?
– Немного. – Мими, шатаясь, поднялась с места.
– Ага, – сказал Ронни. – Но каждый ребёнок знает, что джинна нельзя выпускать из бутылки.
– Я запомню это на следующий раз, – сказала я. В конце концов, у нас осталось ещё две бутылки малиновой настойки бабушки Вильмы.
Анна тоже поднялась.
– Да, пора. Нам, кукушкиным матерям, надо отправить детей спать.
Нелли и Макс слабо протестовали.
– Ведь было так уютно, – сказала Нелли.
Анна забросила спящего Яспера на плечо.
– Ах, я бы с такой радостью оказалась кукушкиной матерью, – сказала Мими и пошатнулась. Ронни поймал её обеими руками.
– Ты не представляешь, как тебе хорошо, – сказала Анна и погладила Яспера по кудрявым волосам. – Ты можешь завтра выспаться из своего похмелья, потом принять аспирин и сходить в парикмахерскую. А мне надо завтра рано встать, сделать для всех завтрак, наготовить ссобоек и наорать на детей, чтобы они поторопились. А потом меня целый день будет мучить совесть, что я забочусь об истеричных беременных, а не о собственных детях, а когда я вернусь домой, меня в подвале будет ждать тонна грязного белья.
– А это не может сделать твой муж? – спросила Мими. – У нас бельём занимается Ронни, верно, Ронни?
– Да, потому что ты каждый раз стираешь с моими рубашками что-нибудь красное, – ответил Ронни и нежно поцеловал Мими в пробор. Я с завистью смотрела на них. Мы с Лоренцем никогда не были так нежны друг с другом – во всяком случае, не тогда, когда речь шла о белье.
– Мой муж даже не представляет, как включается стиральная машина, – сказала Анна. – Как я уже сказала, ты и сама не знаешь, как тебе хорошо. – Она похлопала себя свободной рукой по животу. – Посмотрите на это пузо! Даже у сегодняшней матери близнецов оно было не такое здоровое! Я опять слишком много съела и выпила. Кто-нибудь из вас хочет со мной бегать?
– Сейчас? – с отчаянием спросила я. Я боялась, что я не доберусь и до спальни.
– Завтра вечером, – ответила Анна. – В восемь, когда дети уже будут в постели, а муж перед телевизором.
– Ну да, – сказала Мими.
– Ну… – сказала я.
Излишне говорить, что на следующее утро мне было совсем не хорошо. Я проснулась от головной боли, но мне всё же удалось вовремя разбудить Нелли и умыть лицо ледяной водой. При этом я не рискнула разглядывать себя в зеркало, поскольку боялась увидеть налитые кровью глаза.
Я вспомнила слова Анны накануне вечером и возблагодарила Бога за то, что мне не надо на работу. Я восхищалась женщинами, которым удавалось совмещать карьеру и детей. Они планировали и организовывали каждую минуту своего дня и при этом ещё и хорошо выглядели и наслаждались жизнью. Женщины, у которых получалось в шесть утра отправиться бегать, потом принять контрастный душ, приготовить завтрак на всю семью и выжать свежий апельсиновый сок, а по дороге в детский сад ещё и заехать в банк, сделать покупки, вынести мусор, а потом ровно в девять появиться на начальственном этаже своего концерна, чтобы целый день жонглировать миллионами. Для меня в своё время нешуточную сложность представляла задача выбросить мусор, когда я уходила из дома, чтобы отвести Нелли в ясли. Я ловила себя на том, что пристёгиваю пакет с мусором к детскому сиденью. Я совершенно не тот тип, который умеет совмещать. Я – или выбросить мусор, или пристегнуть ребёнка. Работе тут определённо не было места.