– Пока нет.
– А меня – тошнит! – выкрикнул он и смахнул свой бокал со стола. – Тошнит! Время решетки прошло! Хватит глотать дым! Хватит шелестеть! Пора предложить миру высококачественную и разнообразную еду. Пора!
– А ты пробовал говорить с Квинтетом?
– Пробовал. Они безнадежны.
Молчу. Боюсь думать. Да и мыслей пока нет. Печи пылают.
– Ладно, мы заговорились, а ты голоден… – он хлопает в ладоши. – Парни! Мы готовы.
Нам подают буйабес со свежеиспеченным хлебом. Он берет новый полный бокал, чокается с моим:
– Геза, я рад тебя видеть здесь, на Манараге.
Отпиваю вина. Пробую суп. Превосходно.
– Да, у нас хорошо готовят. Сегодня нам предстоит La Grande Abbuffata. Так что не торопись, дружище.
Мы не успеваем съесть и треть порции, как тарелки забирают. И вместо буйабеса передо мной распиленные и запеченные в духовке говяжьи мозговые кости. И другое вино. То же самое и у моего визави. К костям поданы ржаные гренки, соусы и маленькие серебряные ложечки.
– Ты должен сегодня попробовать все, что приготовлено на “Аде”.
“Ада”. Весомое полено, никто не спорит с толстомясым…
– Речь пойдет не только о полене, Геза. Присмотрись к печке.
Гляжу на печи. Вон что! На них на всех оттиснуто ADA. Это сразу не бросается в глаза.
– Революция коснется и самих печей.
– Ты собираешься готовить только на “Аде”? Для этого бухнул миллион копий?
– Боже упаси! “Ада” – лишь начало. Первый шар. Второй будет другим.
– И что?
– “Дон Кихот”. Первое издание, естественно. И другая конструкция печи.
Вспыхивает голограмма. Тоже прозрачная печь, под старину, с медными завитушками.
– И печь будет называться “Дон Кихот”?
– Я не ошибся в тебе, мой друг! Конечно! В этом фишка.
– И тоже – миллион поленьев?
– Конечно. Третий продукт – “Улисс”. Четвертый – “Гаргантюа и Пантагрюэль”. Печи соответствуют… – он с чмоканьем потрошит кость. – Ммм… вкусно, не правда ль?
– Повара замучаются возить эти печки с собой, прятать их.
– Зачем прятать?
– Ты предлагаешь их держать у клиентов?
– Зачем у клиентов?
– Тогда где они будут храниться?
– В ресторанах. Как и положено. Им же требуется дымоход.
– Подпольная сеть ресторанов?
– Зачем подпольная?
Я поперхнулся костным мозгом. Откашлявшись, уставился на провокатора. Толстяк потрошил мосол, озорно поглядывая слоновьими глазками.
– Дорогой Геза, миру надоел не только гриль, но и подвалы. Если от гриля у господ гастрит, то от подвалов – ревматизм. Пора Кухне подняться наверх. В теплые, светлые и удобные помещения.
– То есть…
– То есть! – кивает он, отшвыривая пустой мосол.
На столе возникают тарелки с дымящимся борщом.
– Борщок, Геза! Русские герои “Ады” любили его откушать даже на Антитерре. Под борщ следует хлопнуть русской водки.
Официанты работают как часы. Запотевшая рюмка оказывается в его лапище. Лучше выпить, чтобы прийти в себя.
– Конечно.
Выпиваю.
– Анри, ты хочешь… легализовать Кухню?
– Именно так.
– И что… это будет… официальный бизнес?
– Конечно.
– Как?
– Как обычно, друг мой. Обеспеченная семья идет вечером в ресторан “Дон Кихот”. Другая – в “Улисс”. Третья – в “Процесс”. Вкусный обед из четырех блюд на первоизданиях. Короткое меню. Печь стоит возле стола, полюбуйтесь, дети, как горит великий роман. Дорогой, как это красиво! Тебе нравится, дорогая? Счет, пожалуйста. Все было вкусно? Да, благодарим вас. Приходите к нам еще.
– Но это же… фейк! Это же не книга из музея, которую…
– …украли, рискуя свободой? За которую кому-то проломили башку? Которую прятали букинисты? За которую переплачивали впятеро? Потом прятали почтальоны? За которыми охотилась полиция? И которую потом сожгли в подвале, оглядываясь на дверь? Геза! Здесь стоит ММ-105, великое изобретение человечества. За три часа она сделает тысячу первоизданий. Без криминала. И никому не придется проламывать башку, переплачивать. И никто не сядет в тюрягу.