Ни один из Конурбаевых волков не думал останавливать мирного шумбуля, возвращающегося на службу во дворец, с женой или дочерью, и на другой день быстроногий Гнедой доставил своих всадников ко дворцу хана ханов.
Дождавшись вечера, Алмамбет принял свой истинный облик и направился к женским покоям. Рядом с ним в седле сидела Бирмискаль. Алмамбет спешился у дверей Бурулчи и постучал.
— Кто ты, поздний гость? — услышал Алмамбет.
— Убийца твоего брата! — сказал Алмамбет.
Тогда Бурулча выскочила из своего покоя и, упав в объятия возлюбленного, воскликнула:
— Ты судья моего брата!
Потом Бурулча спросила:
— Ты пришел ко мне?
— Я пришел к тебе, — сказал Алмамбет.
Тут Бурулча увидела всадницу, и колючка вонзилась в ее сердце. Она спросила:
— С тобой твоя возлюбленная?
Алмамбет сказал:
— Это Бирмискаль, младшая сестра моей матери. Пусть твой дом будет ее домом, ибо я лишен крова.
Эти слова Алмамбета утешили Бурулчу, и она сказала:
— Сестрица Бирмискаль, мой дом и моя душа — твои.
Бирмискаль спрыгнула с коня, и Бурулча прижала ее к сердцу, а Алмамбет сказал:
— Ты назвала Бирмискаль моей возлюбленной. Видимо, это слово так легко слетело с твоих уст потому, что ты сама хочешь надеть атласное платье с разорванной полой, платье венчания, ибо Конурбай — твой жених.
— Никогда я не стану женой коварного Конурбая! — с гневом воскликнула Бурулча. Она обвязалась поводом Алмамбетова коня и сказала — Ты исполнил свой сыновний долг. Теперь найди хребет, на который ты сумеешь опереться, и приди к сорока ханам из дома Чингиза с местью. Хребет у тебя один: вождь киргизов Манас. Найди его, и он поможет тебе уничтожить твоих врагов. Без него ты слабей пылинки. С Манасом ты непобедим. Найди его и вернись: я буду ждать тебя.
Удивился Алмамбет тому, что два самых близких ему человека, наставник и возлюбленная, указали ему путь к Манасу. Он сказал:
— Я буду странствовать по земле, пока не найду Манаса. Дом Чингиза опротивел мне. Ханы убили моего отца, мою мать, моего друга. Я был ханом в Китае. Теперь я буду странником, ищущим возмездия.
И Алмамбет простился с невестой и Бирмискаль и отправился на своем коне в дальний путь, отправился странствовать, одинокий на этой земле.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Клевета
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Почему же решил Алмамбет стать одиноким странником? Разве не знал он пути к Манасу, пути к Небесным Горам, к истокам Семи Рек? Но когда наставник перед смертью сказал ему: «Ступай к Манасу», когда возлюбленная напутствовала его: «Отыщи Манаса», Алмамбет подумал:
«Маджик и Бурулча сказали истину: Манас — единственная моя опора, если я хочу отомстить ханам из дома Чингиза, избавить народ от их ярма. Но разве не прочел я предсказание «Книги Смен»: «Конурбай с помощью коварства смертельно ранит Манаса». Не приблизит ли мой приход к вождю киргизов час его гибели?»
И Алмамбет не решался отыскивать путь к Манасу и странствовал по другим путям этого мира. Усердно топтал он землю, бороздил моря, блуждая из края в край. Трава была его ложем, ночь — одеялом, седло — домом, а гнедой конь — другом и сопечальником. Много изъездил он стран от востока до заката, совершал подвиги, творил чудеса, и на третий год странствия занесла его судьба к местности Сары-Арка.
Когда он выехал на эту обширную равнину, он увидел неисчислимые табуны коней. Их гнал к реке человек, одетый и вооруженный, как богатырь. В глазах его открыто сверкала храбрость и таинственно светилась хитрость. Лицо его понравилось Алмамбету. Он сказал:
— Богатырь, я вижу, что ты — вождь племени. Лицо твое мне по душе. Имя мое Алмамбет, я сын славного хана Азиза. Если хочешь, измерим друг у друга силу рук и вступим в единоборство. Если хочешь, измерим друг у друга силу души и вступим в дружбу.
Незнакомец отвечал:
— Имя моего отца — Айдаркан. Клич моего сердца — Манас. Я Кокчо, предводитель казахов. Я хочу вступить с тобой в дружбу, ибо лицо твое — как солнце, а имя славится в народе.
Алмамбет вздрогнул, услышав, что клич сердца Кокчо — Манас, и быстроглазый Кокчо заметил это, и сомнение запало ему в душу. Но когда Алмамбет в коротких словах поведал ему свою повесть, сердце Кокчо преисполнилось жалостью к китайскому царевичу и гордостью, что Алмамбет — его друг, и Кокчо сказал: