Из всех этих низких смиренников самым смиренным был Кокчокез, двоюродный брат Манаса. Казалось, он раскаялся в своих предательских делах на Алтае; казалось, никогда не забудет он того, что Манас был прозван Великодушным, простив его и десять буянов Орозду; казалось, что на устах его почиет вечное благословение Манасу. Но так только казалось. А на самом деле из всех завистников Манаса был Кокчокез самым завистливым, был он самым коварным из недовольных, самым недовольным из трусливых и алчных. Когда он увидел, что Манаса ненавидят некоторые ханы и беки, а из них шестеро ненавидят с большей силой, чем остальные, Кокчокез в одну из ночей созвал в свою юрту этих шестерых, чьи имена пусть не осквернят вашего слуха, и произнес такие слова:
— Почему вы терпеливо сносите грубые окрики и удары плети Манаса? Разве он выше вас? Разве менее вы родовиты, чем он? Почему вы боитесь его?
— У него есть крепость: весь народ, — сказал первый хан.
— У него есть опора: мудрые Бакай и Кошой, — сказал второй хан.
— У него есть защита: сорок богатырей, — сказал третий хан.
— У него есть слава: он освободил землю отцов, — сказал четвертый хан.
— У него лицо вождя: оно страшно, — сказал пятый хан.
— У него ружья и пушка Абзель, — сказал шестой хан.
— Но у него есть ненавистники — их немало! — воскликнул Кокчокез. — Всех своих достоинств лишится Манас, если он станет жалким трупом!
— Кто решится убить его? Таких отчаянных среди нас нет, — сказал один из шестерых.
Тогда Кокчокез взглянул в бегающие глаза каждого и спросил:
— Что вы скажете о десяти буянах Орозду? Они мстительны, и злоба их сильна и послушна мне.
— Они глупы, — сказал один из шестерых.
Казалось, этих слов только и ждал Кокчокез. Он сказал:
— Мы поставим над ними богатыря, чей ум известен, а имя любимо народом. Этот богатырь — Урбю, прозванный Безродным. Мне рассказывали, что во время поминок по Кокетею Манас его смертельно оскорбил, ударив плетью при всех гостях. Не может быть, чтоб Урбю забыл это оскорбление. Заяц боится камыша, а мужчина — бесчестья. Манас обесчестил Урбю Безродного, и Урбю согласится убить его!
— Ты хорошо придумал, хитрый Кокчокез! — воскликнул один из шестерых.
И было решено: через три ночи собраться в одной укромной луговине, между местностью Сары-Арка и Таласом, и на тайный этот сбор призвать десять буянов Орозду и Урбю Безродного.
Десять буянов, возгордившись тем, что умные люди нуждаются в них, выслушали приглашение Кокчокеза с радостью, а Урбю выслушал с недоумением, но все же согласился прибыть в назначенный срок. И вот ханы, стреножив коней, спустились в укромную луговину. Звезд не было. Кокчокез повторил свои предательские слова, и шестеро мятежных ханов одобрили их, а десять сыновей Орозду пришли в такую неистовую радость, эти буяны, из которых самому младшему шел уже четвертый десяток, а самому старшему — шестой, что Кокчокезу пришлось их обуздать:
— Успокойтесь, дети мои! Послушаем слова храброго Урбю, который должен возглавить общее наше дело!
Но Урбю молчал. Он все время сидел в стороне от мятежников и не произнес еще ни слова. Тут Кокчокез вспылил:
— Что ты молчишь, Урбю? Или ты забыл, что для мужчины честь дороже всего, а Манас обесчестил тебя? Он ударил тебя плетью, и это видели не только киргизы, но и китайцы, и индусы, и арабы, и казахи — все народы, собравшиеся почтить память Кокетея. И, наверно, они теперь называют тебя не Безродным, а Бесчестным, а то и так: «Урбю, сносящий удары плетью». Разве не стыдно тебе, мой Урбю? Разве Манас не достоин смерти? Разве твой оскорбитель останется в живых? Разве имя твое станет посмешищем?
Каждое слово Кокчокеза обжигало богатыря Урбю, как удар плети, но, когда Кокчокез замолк, думая, что он убедил Урбю, тот сказал:
— Я помню то, о чем говорит Кокчокез. Тогда, на поминках, я был неправ: я произнес свое слово не вовремя и не к месту. Был неправ и Манас: он слишком погорячился. Но Манас первым подошел ко мне, сказав: «Забудем ссору», и подарил мне золотой слиток, служивший мишенью для состязавшихся стрелков.
— И он купил тебя этим куском золота? — с насмешкой спросил Кокчокез.
— Манас купил меня своим благородством и великодушием! — воскликнул Урбю. — Манас — хребет народа. Поймите же, злые глупцы: покуда жив Манас, не придет к нам бедствие, не исчезнет между нашими людьми согласие! Вы богаты. Кто вам дал богатство? Манас! Имя киргизов почетно среди народов. Кто дал нам славу? Манас! Железо, твердое железо, и то нельзя превратить в сталь, если оно из разных кусков. А поглядите: Манас собрал нас от разных матерей и отцов и сделал единым народом, крепким, как сталь. Кто наша крепость? Манас! И эту крепость вы хотите разрушить? Вы хотите убить Манаса? Да будут прокляты ваши имена!