Тут Кокчокез вскричал:
— Убейте этого нечестивцаї Если он останется в живых, он донесет на нас Манасу!
Шестеро высокородных и десять буянов бросились на Урбю, но ловкий джигит успел подняться на неги и обнажить меч. Шестнадцать мечей противников сверкнуло в воздухе, но меч Урбю был быстрее и сверкал до того мгновения, пока семнадцатый меч, меч Кокчокеза, не вонзился между лопатками джигита. Спина Урбю окрасилась кровью, свет померк в его глазах, он понял, что пришла смерть, как вдруг раздался голос, такой громкий, что испугалась земля, а камни скатились с холмов в луговину.
— Когда семнадцать нападают на одного, то всегда виноваты семнадцать! — крикнул голос, и то был голос Алмамбета.
Китайский исполин приблизился к Урбю, защитив его своим телом и телом своего коня, и стал рубить направо и налево. От взмаха его направо лишились жизни пять младших буянов Орозду, от взмаха налево лишились жизни пять старших. Увидев, что все буяны мертвы, шестеро мятежных ханов убежали, забыв даже распутать своих стреноженных коней и сесть на них. Они убежали, эти шестеро, в разные стороны, и беззвездная ночь поглотила их. Кокчокез хотел последовать за ними, но задержался, желая сесть на коня. Тогда богатырь Урбю, истекая кровью, собрал свои силы и взмахнул мечом, и голова Кокчокеза отделилась от плеч и упала, и упал Урбю. Алмамбет спешился, перевязал ему рану платком, смазанным целебной мазью, и Урбю пришел в себя.
— Кто ты, воистину великий богатырь? — спросил Урбю. — Я не вижу твоего лица, ибо сейчас ночь, но я вижу твою силу, храбрость и благородство. Ты спас меня. Моя жизнь — твоя.
— Завтра, когда ты увидишь мое лицо, я назову тебе свое имя, — сказал Алмамбет. — А ты чей сын?
— Не знаю, — сказал Урбю. — Весь мой род уничтожен, и меня прозвали Безродным. А имя мое Урбю, я один из сорока львов богатыря Манаса. А те, что убиты тобой, и те, что убежали, — предатели, задумавшие убить Манаса.
— Манас — цель моего сердца, — сказал Алмамбет. — Если на то будет твоя воля, возьми меня в спутники.
Урбю немного удивился тому, что его спаситель не хочет сразу назвать свое имя. Но жизнь Урбю принадлежала незнакомцу, и Урбю сказал:
— Я счастлив быть спутником такого смельчака. Поедем к Манасу, держа в поводу коней, оставшихся без всадников. Ведь конь не виноват, если его владелец — предатель.
Урбю с помощью Алмамбета сел на коня, сел на своего Гнедого и Алмамбет, и всадники поскакали к Таласу, держа в поводу семнадцать коней своих противников. Когда бледная утренняя звезда осветила дорогу, Урбю бросил быстрый взгляд на незнакомца и обомлел: перед ним был китаец, настоящий длиннокосый китаец, и конь его, гнедой конь, был разубран по-китайски. И джигит Урбю услышал такие слова:
— Теперь я назову тебе свое имя. Я Алмамбет, сын Азиза, владыки одного из сорока ханств необъятного Китая.
— Весь мой род уничтожили китайцы, — сказал Урбю Безродный, и губы его дрогнули, как будто он вкусил сейчас от горечи мира.
Алмамбет понял смуту его сердца и спросил:
— Уверен ли ты, Урбю, что то были китайцы? А может быть, то были тыргауты? Или манджу? Или монголы?
— Все вы лопочете не по-нашему, — сказал Урбю. — Все вы длиннокосые, все вы молитесь бронзовому Будде. Кто вас поймет!
— О звере судят по его звериным делам, о траве — по ее травяным делам, о человеке судят по его человеческим делам. Суди же меня, Безродный Урбю!
И Урбю, услышав эти слова Алмамбета, наклонился к нему пристыженный и приник к его лицу, и кони их поскакали рядом.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Странник
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
В то самое утро, когда Алмамбет и Урбю приближались к благодатной долине Таласа, Манас проснулся, как человек, которому приснился удивительный сон. И в самом деле, снился Манасу сон, и такой странный, что приказал Манас разбудить Кошоя и Бакая, мудрейших из киргизов, и, когда они пришли в юрту, он поведал им свой сон.
— Снилось мне, — сказал Манас, — будто ехал я на своем Светлосаврасом по незнакомой дороге и вдруг, подобно струе воды, блеснул клинок. Я спешился, ухватился за рукоять и стукнул лезвие о камень, но клинок разрезал этот камень, как печень барана. Клинок вырвался из моих рук, превратился в тигра и заревел таким ревом, что дикие звери выскочили из своих нор и убежали. Тогда тигр превратился в сокола и сел на мою правую руку. Что бы мог означать этот сон?