– Нет.
– Слушай, это не по-товарищески.
– Я не один. Но не с Ронейном.
– Ладно. Подожду здесь.
– Наполню и принесу тебе чуть попозже. – Маршалл похлопал по кофейному термосу, лежащему на сиденье.
Он вернулся в дом и снова пошел на кухню. Когда завтрак был готов, он с большим подносом вошел в спальню, разбудил Джилл, и они поели. Маршалл решил ничего не говорить о группе наблюдения. Он был уверен, что здесь целая группа. Просто Димпл подошел ближе других. До звонка Ронейна он не собирался покидать дом и был спокоен.
Еще один спокойный день. Довольные обществом друг друга, они провели его, переходя из спальни в гостиную. Теплая атмосфера секса, удовлетворенности располагала к разговорам о будущем, о мечтах, которые могут стать реальностью. О годах, проведенных в разлуке, говорить не хотелось. Близость нарушилась только один раз, когда Маршалл вышел в кухню принести стакан воды. Джилл пошла за ним и увидела, как он выглядывает в окно.
– Ждешь кого-нибудь? – спросила она.
– Нет. А что?
– Каждый раз, когда ты сюда выходишь, ты тянешься к окну. Вчера этого не было.
– Сразу видно полицейского.
– Невозможно не заметить очевидное.
– Привычка, наверное. Привыкаешь всегда быть настороже.
Она вернулась с ним в гостиную.
– Предыдущие дни ты так не нервничал.
– Мои мысли были заняты другим, – пошутил он и, крепко прижав ее к себе, поцеловал.
– Мне здесь нравится. С тобой я чувствую себя как дома.
– Ты и есть дома.
Она взяла его за руку и усадила на диван рядом с собой.
– Это из-за письма?
– Что – из-за письма?
– Ты такой беспокойный сегодня.
– Я спокоен.
– Не надо. Я же вижу, с самого утра.
– Да. Из-за письма.
– Ты мне расскажешь?
– Не сейчас.
– Почему.
– Ты ведешь себя как полицейский.
– А ты – как секретный агент.
– Один:один. Ладно, но пока только то, что тебе нужно знать.
– А почему не все?
– Потому что такое знание может тебе повредить. Поверь мне.
– Хорошо.
– Надеюсь, ты знаешь Роя Армитеджа.
– Конечно.
– Письмо от него. Похоже, у вас в Манчестере крупные проблемы с наркотиками.
– Мне ли не знать.
– Он просит помощи.
– Какой?
– Просто помощи.
– Откуда ты знаешь Армитеджа?
– Встречались. Очень давно. – Сейчас пока не время рассказывать ей о своей прошлой жизни.
– Почему связались именно с тобой? Почему такая секретность?
– Потому что кое-кто в Манчестере считает, что пора начинать тайные операции.
– Но это противозаконно.
Маршалл засмеялся.
– Да, Джилл Бам, противозаконно. Но иногда это единственный способ бороться с преступностью.
– А начальник полиции, Чарли Соулсон, знает об этом?
– Скажем так: я у него в долгу.
– Все беды идут из Мосс-Сайда, из района, где живут черные.
– В письме упоминаются и китайцы. Они занимаются героином, а черные распространяют кокаин.
– А почему ты, Маршалл?
– Потому что ваши в растерянности. И они знают, что наши ребята с этим справляются.
– И ты собираешься устроить побоище?
– Нет. Здесь нужна другая тактика.
– Ты что, ловишь кайф от опасности?
– Не надо иронии. Не я придумал наркотики. Речь идет о геноциде, а кто зарабатывает на этом деньги, богаче правительства любой страны мира.
– Я уже сталкивалась с этим.
– Так же как и любой полицейский. И я стараюсь подобраться к самому сердцу. Меня интересуют не мелкие уличные торговцы, а те, кто всем заправляет. Ты знаешь, как сильны наркотики?
– Конечно.
– Я имею в виду, насколько сильна их притягательность? Слышала когда-нибудь о докторе Джеймсе Олдсе?
– Нет.
– Он исследовал реакцию на наркотики. Проводил эксперименты на крысах. В то время наркоманы только начинали употреблять крэк. Сжигаешь вещество, вдыхаешь дым и кокаин попадает прямо в легкие. Это не то что нюхать порошок – кокаин моментально проникает в организм. Знаешь, почему поставщики выбрасывают крэк на улицы? Потому что к нему быстрее привыкают. Растет оборот. В общем, доктор Олдс показал, как крысы реагируют на кокаин, какое удовольствие от него получают. Позже провели другой эксперимент. Через клетку протянули оголенный электрический провод, по одну сторону поместили крысу, по другую – пищу. Получив пару разрядов, крыса больше не пыталась пересечь провод. Так и умерла от голода. Затем нескольким крысам дали вдохнуть крэка и по другую сторону провода поместили кокаин. Теперь, после одной лишь затяжки, крысы подвергали себя смерти от электрического тока. Ничто не могло помешать им добраться до наркотика.
– Это ужасно.
– И каждый день с девяти до пяти мне приходится с этим работать.
– Итак, почему ты выглядывал в окно?
Маршалл засмеялся:
– Если ты полицейский, то...
– ...это надолго.
– Один тип следит за мной.
– Ты шутишь. Из наркомафии?
– Нет. Из УБН.
– Почему они следят за тобой? – Она вдруг забеспокоилась.
– Им кажется, что я знаю нечто такое, чего не знают они. – Он засмеялся. – Только чуть позже мы улизнем и от него, и от его помощника.
– Очень забавно.
– Не беспокойся. Никто не собирается в нас стрелять.
– Такое только в кино бывает.
– Не верь кино. Ну а теперь, может быть, займемся более серьезными делами?
– А я-то думаю, когда же ты наконец...
Не дав ей договорить, Маршалл накрыл ее рот поцелуем.
Телефон зазвонил глубокой ночью.
– Длиной в милю и ароматный лук. Экс-ай, – произнес голос Ронейна, и послышались гудки отбоя.
Положив трубку, Маршалл усмехнулся. Даже если телефон прослушивается, они ничего не поймут. Он знает, где подают хот-доги длиной в милю с ароматным луком. А «экс-ай» означало XI римскими цифрами. Одиннадцать часов.
– Кто это? – пробормотала сонная Джилл.
– Друг. Завтра едем на прогулку.
Ронейн возвратился к своему фургону. Предмет его гордости – «эйрлайнер-силвер-трейлер», модель 1965 года. Он стоял в одном из специально оборудованных лагерей для машин с прицепами, которыми изобиловал Сан-Антонио.
Ронейн тащил фургон от самого Вашингтона. Семья жаловалась на редкие остановки – только для заправки и на ночевки. Но сейчас, когда путешествие наконец окончилось и начинался отдых, все были счастливы. Вместе с детьми он занялся приготовлением ужина на открытом воздухе. Все-таки хорошо побыть вдали от Вашингтона.
Ронейн старался не думать о том, что вопреки правилам он не сообщил об изменении своих планов. Завтра вечером можно позвонить и извиниться. Сказать, мол, забыл. Он усмехнулся. Уж от него-то такого не ожидали. Но он и сам этого не предполагал.
Играя с детьми, Ронейн не заметил, как за ним наблюдают двое из пикапа, стоящего за следующим рядом фургонов. Убедившись, что он устроился, они уехали. До утра он никуда не денется, и надо только выждать подходящий момент.
В конце концов, они здесь находились только из-за Ронейна.
Уйти от Димпла было сравнительно легко.
Маршалл вместе с Джилл подкатили сзади. Маршалл вышел из своей «гранады» и подошел к окну пикапа.
– Мы едем в город, Джек, – сказал он Димплу.
– Мне поехать с тобой или лучше следом? – спросил тот.
– Лучше следом, – улыбнулся Маршалл и вдруг, прежде чем Димпл успел среагировать, выдернул из гнезда ключи зажигания.
– Ну что ты, Маршалл, перестань, – захныкал Димпл, увидев, как ключи исчезают в кармане Маршалла.
– Все проще, чем от тебя отрываться, сминать крыло, чтобы заклинило колесо, или стрелять по шинам.
– Черт бы тебя побрал!
Маршалл сел в «гранаду» и укатил.
– А где второй? – спросила Джилл.
Проехав две улицы, обнаружили и второго. Их преследовал зеленый «шевроле-импала».
– Что же, посмотрим, как ты избавишься от него, ловкач.
Маршалл покровительственно усмехнулся и повел машину к центру города со скоростью 40 миль в час. Обгоняя полицейский автомобиль, он посигналил, прося остановиться. Они съехали на обочину. В боковом зеркале Джилл видела, как «шевроле» въехал на автостоянку напротив обувного магазина. Поговорив с полицейским, Маршалл вернулся в машину и тронулся в сторону Сан-Антонио.