– До этого вам еще далеко, – возразил Маршалл. – В Вашингтоне в прошлом году было 453 убийства. И знаешь, что сказал мэр? Ситуация улучшается. В 1991 году у нас их было 481.
Армитедж усмехнулся:
– Обязательно найдется кто-то, кому еще хуже. Так. Может, тебя еще что-то интересует?
– Как умерла моя мать.
– От рака. Ей вводили очень сильные препараты, и, думаю, она не страдала.
– И то хорошо.
– С возвращением тебя, Джимми.
Маршалл рассмеялся:
– Куда? Для меня это просто очередной город, очередная работа.
– Ты серьезно?
Маршалл пожал плечами и встал из-за стола. После ухода Армитеджа он налил себе чашку кофе и включил телевизор. Усевшись напротив, стал изучать документы.
Передавали городские новости. Он взглянул на экран.
– Прошлой ночью в районе Спринг-Гарденс обнаружено тело девушки. Она выбежала из дискотеки, где перед этим, приняв избыточную дозу наркотиков, скончался ее брат. В тихом переулке недалеко от ночного клуба девятнадцатилетняя Луиз Тэйнор была убита ножом. Незадолго до этого прохожие видели там молодого китайца. Полиция пока не подтвердила связь между двумя смертями. Однако один из журналистов высказал предположение, что это является частью войны между группировками распространителей наркотиков, охватившей Манчестер. Начальник полиции Чарльз Соулсон и вся полиция города в течение последних нескольких месяцев подвергаются резкой критике со стороны политиков, средств массовой информации и общественности. Моральный дух полиции падает, и мистер Соулсон вчера на обеде обратился с просьбой об оказании поддержки.
Маршалл отложил доклад, взял дистанционное управление и прибавил громкости. На экране появился его брат в парадном мундире начальника полиции.
– В нашем обществе существует некоторое предубеждение против людей в униформе, – произнес Чарльз Соулсон. Вокруг за обеденными столами сидели бизнесмены в вечерних костюмах, для которых он значил немногим больше, чем очередное блюдо. – Вы и сами испытываете это всякий раз, когда полицейский останавливает вас за превышение скорости. Тем не менее вы ждете, что он встанет, порой в одиночку, против толпы разбушевавшихся футбольных болельщиков или будет преследовать банду хулиганов по ночным переулкам. Вы ждете от него готовности пожертвовать своей жизнью только потому, что он носит синюю униформу. А многие ли из вас пытались узнать, что скрывается под этой униформой?
Вглядитесь в полицейского внимательнее. Это такой же человек, как и вы, с такими же страхами, надеждами и идеалами. Представьте себе полицейского, только что окончившего училище. Ночная безлюдная улица. Вдруг крики, группа пьяных хулиганов. Как простой обыватель, вы могли бы проехать мимо или в лучшем случае позвонить в полицию. Но полицейский так поступить не может. Он запрашивает помощь по радио и тут слышит звон разбитого стекла. Что ему делать? Униформа не избавляет от страха, от стремления избежать опасности. А с годами чувство страха не ослабевает, ведь у него есть семья, дети, о которых он должен заботиться. Такова судьба полицейского. Днем и ночью возле пивных, в барах, на улице – везде, где есть люди, он должен быть начеку. Кроме того – изуродованные тела, которые ему приходится вытаскивать после автомобильных катастроф, избитые хулиганами-подростками старики. Даже в свободное от работы время он не может расслабиться. Невозможно перестать быть полицейским, повесив форму в шкаф. И все же в кругу семьи и друзей он должен оставаться обычным человеком.
Простите, что я говорю о таких вещах после великолепного обеда. Но теперь, когда вы знаете, с чем приходится сталкиваться полицейским, постарайтесь представить себе, каково мне и моим коллегам, когда некоторые политические деятели обвиняют нас в жестокости, безответственности, недостаточной общительности. – Чарли Соулсон улыбнулся и промокнул лоб платком. – Есть такая байка о льве и газели. Просыпаясь каждое утро, газель знает: чтобы выжить, ей нужно бегать быстрее самого сильного льва. А лев понимает, что главное для него – не отстать от самой нерасторопной газели. Поэтому, когда наступает рассвет, лев и газель показывают лучшие результаты в беге, иначе их ждут неприятности. То же самое можно сказать о преступном мире и полиции.
– Это было выступление начальника полиции Чарльза Соулсона вчера на обеде в Манчестере. В своей речи он коснулся насилия, связанного с наркотиками, которое снова выплеснулось на улицы. Соулсон и полиция подвергаются критике за неспособность поддерживать порядок в городе.
«Ого, – подумал Маршалл, – удар ниже пояса». Оказывается, Соулсон здесь многих не устраивал. И как только его брату удается справляться с этой публикой? Он знал, что у Чарльза мягкое сердце, ему нравились уважение и любовь окружающих. Но все его лучшие черты скрывались за надменной пуританской внешностью.
12
Возвращение из кошмара
Национальный медицинский центр военно-морского флота
Бетесда
Мэриленд
Сейчас им нужна только его голова, его способность анализировать.
Вывернув шею, он наблюдал, как к нему приближаются двое. Передний старался выглядеть спокойным, но глаза над марлевой повязкой выдавали его потрясение. Все реагировали одинаково, впервые попав к нему в палату. Его тело представляло собой бесформенную массу, покрытую лоскутами пересаженной кожи, к которой были подведены капельницы с физиологическим раствором и катетер для вывода жидкости.
– Уж если я могу выдержать такое, то вам-то и подавно следовало бы, – произнес он с улыбкой, которая обычно появляется на лице при словах «рад вас видеть». Здесь, в этой палате, он оставался один на один со своими мыслями и, что самое страшное, наедине с кошмарами, не дающими покоя ни днем ни ночью.
– Мне очень жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах, – сказал тот, который постарше.
Он пожал плечами и тут же пожалел об этом: по всему телу прошла болевая судорога. Они терпеливо ждали, пока боль утихнет. Ждать пришлось минут пять. Любое неожиданное движение вызывало тяжелую реакцию.
– Все в порядке, – наконец произнес он. – Если вы придвинете пару стульев и сядете напротив, мне не нужно будет поворачиваться. Эй! Только не скребите по полу. На меня действуют даже звуки. Пожалуйста, осторожнее.
Он наблюдал, как они плавно, словно исполняя адажио из балета, перетаскивают стулья, и с трудом, чтобы не вызвать нового приступа боли, сдерживал смех. Даже теперь он не терял чувства юмора. Насчет звуков он слукавил. Маршалл оценил бы его скромную шутку.
– Итак, что он сейчас делает? – спросил, наконец усевшись и завертываясь в белый больничный халат, старший.
– Открывает двери, – ответил он.
– Какие двери?
– Пока не знаю. Нам известно только, что он где-то в Европе. Я думаю, в Манчестере. – Он решил умолчать о письме. Пусть Маршалл сам решает, ставить их в известность или нет.
– Почему?
– Он считал, что груз был отправлен туда. Или же в Ирландию.
– Но почему Манчестер?
– Это крупный центр по распространению наркотиков. С его характером он будет пытаться заключать сделки, пока из этого что-либо не выйдет.
– Но так он может погибнуть.
– Ему не привыкать к опасности.
Второй из мужчин наклонился вперед.
– Слишком много поставлено на карту. Он намерен идти до конца?
– Думаю, что да.
– А что, если им движет месть? – спросил первый.
– Возможно, но это не затмит его рассудка.
– Лучшего шанса у нас не будет. Надо надеяться, что он не оплошает.
– Он у вас самый лучший.
– Все так говорят.
– А это я вам говорю. – Ему вдруг захотелось накричать на них, обругать за то, что они втянули его в эту ужасную историю. Волна эмоций захлестнула его, и в этот момент страшная боль тысячью осколков разорвалась в его теле. Он закрыл глаза, пытаясь унять боль, усилием воли понизить температуру, но было уже поздно: жгло так, словно на раны плеснули горящим бензином. Он вскрикнул, те двое быстро встали, не понимая, в чем дело. Сейчас же распахнулась дверь, и в комнату вбежали две медсестры.