– Хорошо, но что же мне объяснить людям про столь щедрый подарок?
– Скажете, что посетили меня, когда я заболела и, чтобы помочь своей душе, пожертвовала вам свое состояние.
Получив согласие, весьма довольная Кэти вернулась в поместье, где рассказала Шарлиз о договоренности со священником, утаив лишь сведения о трактире. Баронесса на радостях расцеловала девушку, пообещав, что утром пригласила портниху.
– Право, не стоит тратиться, – ворковала Кэти, мысленно прикидывая, из какой ткани она закажет платье. – Я же это делаю из чистых побуждений.
Шарлиз лишь отмахивалась и счастливо смеялась. Через несколько дней от маркиза пришло письмо, в котором сообщалась дата венчания и Кэти тотчас передала весточку священнику, напомнив об уговоре. После этого, ее положение в доме баронессы лишь улучшилось. У нее была шкатулка с подаренными драгоценностями, а к свадьбе должно было быть пошито четыре платья. Слуги Шарлиз теперь обслуживали не только ее, но и Кэти, которая намекнула баронессе, что ей необходимо войти в образ знатной дамы, ведь она не умеет отдавать распоряжения и это может выглядеть подозрительно. Дэ Эйдин соглашалась на всё и порхала по дому, ожидая, когда можно будет написать возлюбленному о произошедшем. Несмотря на то, что план Кэти пока действовал, она места себе не находила, опасаясь, что по какой-либо причине всё может сорваться. Уж больно она привыкла к мысли о том, что станет маркизой. Лежа в постели перед тем, как уснуть, она мечтала о шикарных нарядах, о дорогих украшениях и о великосветских приемах. Самого престарелого маркиза на этих самых балах она не видела, наивно полагая, что ему будет хорошо и в особняке у камина.
– «Ох, боги благоволят моей мечте стать богатой! Если бы кто мне сказал пару лет назад, что я стану маркизой, я бы рассмеялась тому в лицо! – рассуждала она. – И вот теперь осталось совсем немного подождать. У меня будет отдельная комната с украшениями, отдельная комната для множества платьев, вееров и шляпок. Слуги будут окружать меня заботой, а повара радовать изысканными яствами. Конечно, я попаду во дворец к королеве и буду блистать при дворе. У меня будут поклонники и любовники. О, я всегда знала, что предназначена для всего этого. Отец наверняка гордился бы своей умненькой дочкой. Быть гувернанткой? Пффф! Папочка, твоя дочь станет маркизой!»
Кэти засыпала с улыбкой на лице, а по утрам, нежась в постели в ожидании Мари, тихонько напевала себе под нос, радуясь солнышку за окном и считая дни до венчания.
За день до назначенной даты, слуги баронессы украсили дом цветами, а также освободили большую комнату от мебели для проведения церемонии. Чтобы новоявленного жениха не смущали завешенные черной тканью портреты, Кэти приказала их снять, повесив на их место незатейливые пейзажи.
Маркиз прибыл еще до полудня на карете, украшенной лентами. Сам он был одет в праздничный камзол с золотыми пуговицами, а лакеи, сопровождающие его, были в напудренных париках.
Увидев вышедшую ему навстречу невесту, Геной Кайслмен довольно зацокал языком. Кэти действительно была хороша в новом красивом кремовом платье со шлейфом, с диадемой из топазов и замысловатой прической. Маркиз, предложив ей свою руку, направился в дом, рассыпаясь в комплиментах.
Священник уже ждал их, с любопытством наблюдая за развитием событий. Кэти, словно невзначай, достала из сумочки на поясе платья краешек документа и показала его Крампу, намекая, что договор на передачу таверны она составила и все теперь зависит от благоразумия священника. Крамп едва заметно кивнул и, довольно улыбнувшись, начал скромную церемонию. Слуги, в качестве свидетелей находились чуть поодаль от брачующихся, а Шарлиз, наблюдавшая за всем этим действием через щелочку в двери, шептала лишь что-то о свободе и возлюбленном. После венчания, молодожены пригубили из хрустальных бокалов вина и засобирались в поместье маркиза.
Когда торжественная часть закончилась, новоявленная маркиза Кайслмен передала священнику дарственную на трактир, а себе взяла свидетельство о союзе с Геноем.
– Мой дорогой муж, – обратилась Кэти к мужу, когда он забрался в карету. – Я кое-что забыла в своей спальне. Одну милую безделушку, которая мне дорога. Соблаговолите ли вы подождать меня немного?
– Хорошо, но поторопись, хочу вернуться в замок до темноты.