– Благодарю вас, Ланже, – Кэти слегка сжала руку мужчины, – Надеюсь, вы в числе тех, кого я буду считать своим другом.
– Вне всякого сомнения, ваша светлость. – Ланже поклонился и вышел, оставив Кэти одну.
Чем ближе был день приема во дворце, тем сильнее она нервничала. В какой-то момент, не в силах больше сидеть дома, она приказала приготовить карету для прогулок и поехала немного развеяться.
Болезнь отступила, и город жил прежней жизнью. Из окна кареты Кэти наблюдала, как торговцы громко расхваливают свой товар, уличные музыканты развлекают публику музыкой, прохожие спешат по своим делам, а солдаты прицениваются к блудницам. Всё это было так обыденно, привычно и естественно, что Кэти наконец-то успокоилась. Ко всему этому, ей было приятно, что жители города, завидев карету маркизы, останавливаются и завистливо провожают ее взглядом. Проезжая мимо лавки с хлебом, где она когда-то покупала товар для своей таверны, Кэти заметила Лазура. Парень стоял у входа в лавку, привычно облокотившись о косяк, и подшучивал над проходящими мимо служанками.
Кэти хотела было остановить карету, чтобы поговорить с ним, показать, чего она достигла, но вместо этого задернула шторку и вжалась в кресло.
– «Что бы я ему сказала? К чему мне эта встреча? – рассуждала она. – В его жизни ничего не изменилось, он ни к чему и не стремится. Он, в отличие от меня, после рождения не бегал по городу в поисках возможности заработать на кусок хлеба. При этом он совершенно не стремился достигнуть чего-то большего, предпочитая протирать штаны возле отца, довольствуясь своим положением. К тому же, он и мои служанки в трактире считают меня умершей от болезни. Мне хватило вероломного священника, чтобы понять, что возможность подзаработать деньжат может вынудить любого на подлость или шантаж. Кто знает, если бы я сейчас с ним поговорила, как бы он поступил? Всем хочется легких денег. Нет, лучше не рисковать. Моё прошлое в этой части города, как и мое проживание с мачехой, должно быть закопано глубоко в землю. Моё будущее не определено и может быть любым. Мне нужно сосредоточиться на настоящем. Именно от моих действий здесь и сейчас зависит, кем и где я буду в дальнейшем».
Вздохнув, Кэти дала указание кучеру возвращаться в замок. Теперь она была спокойна. Теперь она знала, чего хочет от жизни и как этого добьётся.
И вот, наконец, настал тот день, когда маркиза отправилась на прием к королеве. Вместе с приглашением, она получила письмо от герцога, прочитав которое, тут же сожгла его в камине, пряча улыбку. Перед предстоящим событием, Кэти так волновалась, что никак не могла унять дрожь в руках, едва сдерживаясь, чтобы не обкусать губы в кровь, вцепившись в ручки кареты так, что побелели костяшки пальцев.
Подъехав к широкому крыльцу замка, она подождала, пока лакеи откроют дверь кареты, и вышла, с любопытством озираясь по сторонам.
– Маркиза Кэти Кайслмен? – уточнил подошедший дворецкий и, получив утвердительный кивок, пригласил ее следовать за ним.
Зайдя внутрь, Кэти едва сдержала восхищенный возглас, настолько великолепным оказалось убранство замка. Прекрасным здесь было всё: высокие расписные потолки, шелковые обои, диваны и стулья с дорогой обивкой, картины известных мастеров, бесчисленное количество статуй и голов диких животных. Всё это освещалось тысячью свечей, стоящих в подсвечниках из золота. Дворецкий, дав Кэти немного осмотреться, проводил ее по широкой лестнице в главную залу, где проходил прием.
Подождав, пока дворецкий объявит о ее визите, она вошла через распахнутые двери. В середине зала она сразу заметила два кресла: в одном сидела королева Элизабет, женщина лет сорока, в красивом платье и аккуратно уложенными каштановыми волосами, чуть тронутыми сединой. Рядом, по правую руку, сидел ее сын Антуан, юноша лет двенадцати, со скучающим выражением лица, которое, впрочем, оживилось, когда вошла маркиза. В полной тишине присутствующие гости, стоящие вдоль стен, с любопытством разглядывали новенькую, тихо перешептываясь между собой.