В один из дней, когда она сидела с остальными фрейлинами в королевских покоях, Элизабет неожиданно отложила вышивание и произнесла:
– Я подумываю покинуть королевский дворец и поселиться в своем родовом замке на юге.
Повисла пауза и все фрейлины непонимающе уставились на королеву.
– Антуан что-то затевает, – пояснила она. –Я не хочу, чтобы между нами пробежала кошка из-за власти и короны. В моем возрасте плести интриги против собственного сына недопустимо, да и нет желания. Лучше добровольно дать ему возможность править, чем терпеть унижение, когда он меня об этом попросит.
– Но он и так король, с чего вы решили, что он что-то против вас имеет? – осторожно спросила Кэти.
– Потому что пока его власть не абсолютна, а он, по всей видимости мечтает именно о ней. Я достаточно мудра, чтобы понимать, что мешаю ему. Запомните одну простую истину: нужно вовремя остановиться в потоке горной реки, пока не унесло к обрыву. Вот я и решила, что пора бы отдохнуть. Лучше я буду изредка навещать своего сына и видеть в его глазах теплоту, чем жить тут, во дворце, понимая, что рано или поздно он меня возненавидит.
– Мне кажется, ваш сын так бы не поступил, – Кэти невинно захлопала ресницами.
– Он бы и не поступил, – кивнула Элизабет. – Мозгов бы не хватило. Но кто-то имеет на него огромное влияние, настраивая против меня. Наверняка это женщина. Кэти, как ты думаешь, кто это?
– Не имею понятия, ваше величество.
– Ладно, оставьте меня все, я хочу побыть одна.
Кэти шла по коридорам дворца в полном смятении. Было ясно, что Элизабет всё же догадалась, кто именно был любовницей ее сына. Но почему же королева не приказала от нее избавиться? Быть может она понимала, что эта связь не была преступлением в глазах двора или общества. Ведь Антуан, будучи королем, мог и не спрашивать согласия любой из придворных дам, чтобы разделить с ним ложе. Такое поведение монархов было сплошь и рядом, так что к этому не придраться. Казнь за это, как ни крути, была бы слишком грубым решением. Быть может, Элизабет затеяла свою игру? Зная, что ее сын увлечен маркизой, она могла бы использовать ее, как рычаг влияния на него. И все же Кэти нутром чувствовала, что ее предположения не верны. Королева была мудра и более искушена в интригах, поэтому Кэти было не по себе от спокойствия Элизабет. Снедаемая сомнениями и подозрениями, она направилась в покои герцога Барлоу.
– Кэти, дорогая! – Хайден обнял ее и, взглянув на нее, с тревогой спросил, – Что-то случилось? На тебе лица нет!
– Любовь моя, хочу спросить твоего совета. Королева прознала, что Антуан спит со мной, но ничего не предприняла. Я теряюсь в догадках, что бы это значило.
– И только-то? – герцог рассмеялся. – Кэти, ты недооцениваешь себя.
– Что это значит?
– Ты обладаешь значительной политической властью и социальными связям. Твоя казнь могла бы поставить под угрозу важные союзы или спровоцировать конфликт среди знати. Казнь высокопоставленного лица может привести к волнениям или недовольству населения или двора. Плюс ко всему, королева обожает своего сына и для нее важно его эмоциональное благополучие. Возможно еще то, что Элизабет просто устала! Устала от интриг, крови, вечной борьбы за власть. К чему ей изводить тебя? Не ты, так другая придворная дама станет фавориткой сердца короля. Ты хотя бы умна и разбираешься в политике.
– Ты хочешь сказать, что королеву устраивает такое положение вещей?
– Уверен в этом.
– Что ж, если это так, то ты меня успокоил. – Кэти погладила герцога по щеке. – В любом случае, наш план в силе. Как там наши союзники?
– Всё готово. Ксавье, новый начальник королевской стражи, готов нас поддержать, взамен на обещанный титул. Его жена вчера родила, так что он беспокоится о титуле для будущего наследника.
– Шарлиз родила? – Кэти нахмурилась. – Странно, что она не сообщила мне об этом. Впрочем, это не важно. Главное, ее пройдоха муженек на нашей стороне. Кстати, королева сегодня обмолвилась, что Антуан разводится с женой, уже пригласили лекарей для подтверждения, что брак не был консуммирован. Сама же Элизабет хочет покинуть дворец и уйти на покой, так что одной проблемой меньше.