– Как ты смеешь такое говорить! – Антуан явно не верил в происходящее.
– Ваше время вышло. Все ваши люди сбежали или присоединились к нам. Люди требуют перемен и нового короля. Не усугубляйте ваше положение, сдавайтесь и позвольте отвести вас в темницу.
Антуан кивнул и пошел вслед за стражниками, оставив Барлоу и Кэти наедине.
– Почему ты не убил его?
– Он не был вооружен и больше не представляет опасности. Сегодня и так погибло достаточно людей. Король, по сути, мальчишка. Отречется от престола и пусть бежит к своей мамке доживать спокойную жизнь.
– Как скажешь, моя любовь. – Кэти обняла герцога. – Скорее бы ты стал королем, и мы смогли бы пожениться!
– Да уж, натворили мы дел. – Хайден рассмеялся. – До сих пор удивляюсь, как в такой хорошенькой головке мог созреть такой грандиозный план?
– Я смогу тебя удивлять и дальше, мой король! – Кэти лукаво улыбнулась. – Ничто теперь нас не сдерживает, и мы сможем быть вместе навсегда!
– Моя королева! – Барлоу заключил Кэти в объятия. – Больше никакого насилия, убийств. Мы будем править мудро.
– Конечно, – Кэти прижалась к груди герцога, и улыбка медленно сползла с ее лица. – Как скажешь, дорогой.
Королевский замок гудел, словно растревоженный улей, готовясь к коронации. Слуги носились по коридорам, делая последние приготовления к празднику, а в воздухе витал смешанный аромат от огромного количества цветов и жаренного мяса.
Кэти стояла в центре комнаты, одетая в роскошное платье, сотканное из лучших шелков королевства. Золотые нити поблескивали в свете факелов, ниспадая каскадом по ее фигуре, подобно солнечным лучам, пробивающимся сквозь облака. Корона в виде изящного обруча, украшенного бриллиантами и рубинами, покоилась на ее голове, торжественно напоминая о достигнутой цели.
В дверь постучали, и зашел церемониймейстер.
– А, Ланже. Всё ли готово к коронации?
– Да, ваша светлость. Простите, но мне нужна ваша корона. Я хотел сказать, что ее, согласно традиции, возложит вам на голову в соборе главный священник.
Кэти молча сняла сверкающий обруч и передала его Ланже. Когда он вышел, Кармэль, подойдя к своей госпоже, стала поправлять прическу.
- Ох, кто бы знал, что всё так повернется. – Кармэль счастливо вздохнула. – Стать служанкой королевы… Я о таком даже мечтать не смела. Я вас поздравляю! Через несколько часов вы взойдете на трон с Барлоу. Как же повезло, что он был вашим союзником, а теперь еще и мужем. И ваш ребенок, и его дети, теперь тоже из королевской четы, так что вам нужно обзавестись общим ребенком, чтобы был истинный наследник.
- Да уж, детишки Хайдена тут же начнут мечтать о троне – Кэти скривилась. – Но он им не достанется, уж поверь.
Кармэль ничего не ответила, лишь понимающе хмыкнув.
Когда зазвонили соборные колокола, Кэти глубоко вздохнула, чувствуя, как ее сердце бешено колотилось в груди. Коронация была не просто формальной церемонией: это была кульминация ее восхождения.
Герцог Барлоу стоял рядом с ней, его присутствие, с одной стороны, успокаивало, но, в то же время, удушало. Он был ее союзником, любовником и смотрел на нее с восхищением, очарованный ее гордой красотой. Гости, присутствующие на церемонии, затихли, когда главный священник воздел руки, призывая благословения богов.
Преклонив колени, Кэти почувствовала тяжесть от короны, которую на нее надели и произнесла слова клятвы. Словно в тумане, она слышала клятву Барлоу и рукоплескания гостей. Когда церемония закончилась, новые король и королева взялись за руки и вышли на балкон, чтобы поприветствовать свой народ. Благодаря стараниям Кэти, толпа приветствовала их ликованием, считая, что новые монархи улучшат жизнь простых людей.
Слыша, как выкрикивают ее имя, Кэти вдруг осознала, что обещания, которые она дала герцогу Барлоу, оказались цепями, привязывающими ее к человеку, с которым она не собиралась делить власть. В ее сердце вспыхнула обида, смешанная с неуёмными амбициями. Ведь только благодаря ей произошел этот переворот и Хайден получил корону. Только ее старанием смог он заручиться поддержкой всей этой черни, что аплодировала у стен дворца. Кэти продолжала приветливо улыбаться и махать всем рукой, в то время как ненависть к новому королю начала заполнять ее душу.