Явился трудяга моктака. Передаю ему смену, а сам выхожу из морга. Делаю длинный выдох, как водолаз после долгого погружения. Набираю полные лёгкие воздуха. Издалека доносится шум автомобилей, в тёмном небе сверкают ясные звёзды.
Захожу в комнату ожидания для родственников покойных. Тут и там вповалку лежат спящие, они сами похожи на бездыханные тела. Выхожу и поднимаюсь по лестнице на крышу. На ступеньках сидят мужчины с опухшими глазами – видимо, члены семьи умершего; они тасуют карты. Выпьете, досточтимый? Я делаю вид, что не услышал, прохожу мимо и поднимаюсь, считая про себя: один, два… Семьдесят девять, восемьдесят… Когда дохожу до восьмидесяти одного, внезапно открывается широкое пространство. Устал. Пока поднимался, передумал любоваться с крыши спящим городом. Подхожу к краю балкона. Опираюсь обеими руками на парапет и смотрю вниз. В глазах плывёт, и всё тело обмякает, как будто в лицо ударили кулаком; стопы зудят. Странная у меня причуда. Когда я смотрю с крыши высокого здания на землю, когда прохожу по мосту, под которым плещется речная вода, или когда иду над ревущем морем, где волны обнажают белоснежные зубы, меня тянет прыгнуть вниз. Это удивительное чувство, в котором пополам головокружительной дрожи и будоражащей сладости, обволакивает невыразимым дурманом и доводит до оргазма. Если бы я решил покончить с собой, я бы сбросился.
В одной из комнат свет не погашен. Похоже, в этом здании напротив живут медработники. Видно всё как на ладони. У окна стоит туалетный столик, сбоку – односпальная кровать. Открывается дверь, входит девушка с полотенцем на голове. Садится у зеркала, ставит локти на столик и подпирает руками подбородок. О чём она думает? Через некоторое время она начинает краситься. С чёткой отлаженностью повторяет серию действий: мажет, втирает, похлопывает, снова мажет, втирает, похлопывает. Эта девушка, сидящая у зеркала глубокой ночью, когда все крепко спят, выглядит необычайно сосредоточенной, даже строгой, как монах, проводящий церемонию. Глядя на её округлые плечи, я почему-то думаю, что она собирается покончить с собой. Возможно, мужчина, которого она любила всем существом, ушёл в мир иной или же почему-то отверг её. Она встала одна посреди ночи, чтобы напоследок навести красоту. Девушка поднимается. Последний макияж закончен. Я сглатываю слюну, не отрывая от неё взгляда. Однако мои ожидания безжалостно разбиваются, когда она задирает ногу на туалетный столик и закатывает штанину пижамы. В глаза бросается белоснежная кожа ног и пухлые ягодицы. Двумя ладонями она начинает массировать икры. Меняет ноги, массирует старательно и серьёзно. При этом её тонкая талия и полные ягодицы ритмично покачиваются. Я отчего-то чувствую себя преданным и непонятно на что злюсь. Наконец, закончив массаж, девушка раздевается. Лёгкая малиновая пижама летит на кровать, она остаётся в одном нижнем белье; её упругое, как круп дикой лошади, тело сверкает под светом лампы. Молча опускаю руку в штаны. Сжимаю корень горестей. Однако этот сморщенный комок даже не шелохнётся. Так нельзя, нельзя… Отчаянно двигаю рукой, едва не плача. Но как ни стараюсь, плоть остаётся безответной, и я бессильно сдаюсь. Девушка кладёт руки на пояс и делает полный оборот. Потом, пританцовывая, вертится туда-сюда. Её движения необычайно сексуальны и соблазнительны. Однако, как ни странно, эта сцена кажется мне какой-то нереальной и нисколько не возбуждает – только ещё сильнее накатывают одиночество и тоска. Может, оттого что я насмотрелся на мертвецов?
Иду в мотель, где мы, трудяги моктака, по очереди отдыхаем. Разбудив спящего товарища, посылаю его в морг, а сам падаю как подкошенный. Едва закрываю глаза, в голове начинают мелькать внахлёст обнажённое женское тело и бледное, как на старой фотокарточке, лицо мертвеца. Голова раскалывается.
Над крематорием клубится сизый дым, внутри полно покойников, ждущих своей очереди. Жили – ждали, умерли – снова ждут. О-о, неужели всё, что дано человеку, это ожидание, и только?
В круглом коридоре с десятком печей слоняются живые. От усталости и раздражения по их лицам катится липкий пот. Всем хочется поскорее покончить с этим тёмным мрачным делом и вернуться «в номер».