Как и все прочие наемники, работавшие на покойного Джаббу (вернее, тот, кто был достаточно сообразителен, чтобы не доверять коварному хатту), Боба Фетт устроил в пустоши за дворцом небольшой склад наиболее необходимых припасов. Во дворце все только тем и занимались, что, поощряемые хозяином, затевали интриги, поэтому всегда существовала огромная вероятность, что рано или поздно придется спасаться бегством от бывших соратников и коллег. Все, что хранилось в пещерке. - оружие, запасные доспехи, продовольствие, средства связи, - гарантировало, что свою жизнь Боба Фетт купит ценой смерти возможных преследователей.
Ниелах, которая сидела у входа в пещеру и наблюдала, как Боба Фетт деталь за деталью свинчивает и собирает себя, отметила бережливость охотника за головами, граничащую со скаредностью. Ни одна из единиц вооружения или компонентов боевого доспеха, поврежденного в пищеварительном тракте сарлакка, не были списаны в утиль, пока Фетт не проверил их и не постановил, что они не подлежат восстановлению. Охотник уже выбросил большую часть личного вооружения, которое видела на нем Ниелах во дворце Джаббы Хатта, - от небольшого бластера, превратившегося в желудке сарлакка в оплавленную безделушку, до сменных зарядов к неизвестному оружию. И заменил точными дубликатами из запечатанных контейнеров, которые выволок из глубин тайника.
Все равно, что подсматривать за дроидом… Ниелах уже не раз возвращалась к этой мысли. Или - за сконструированной в имперских лабораториях боевой машиной со способностью к регенерации и саморемонту. Девица обхватила колени ладонями и продолжала наблюдать, как человек укрывается за слоем, доспехов и вооружения. Твердый металл сменял раненую, уязвимую плоть. Зеленовато-серый, видавший лучшие времена, но по-прежнему надежный шлем с узким визором спрятал человеческие черты. Фетт, кажется, даже не потрудился стереть кровь с лица.
- Он пересек все мыслимые границы, - пожаловалась дроидесса. - Его невозможно лечить. Мы с 1е-КсЕ пытались переговорить с ним, убедить, предупредить о необходимости отдохнуть и набраться сил. В противном случае велика возможность рецидива, который угрожает его жизненным функциям.
Ниелах нехотя покосилась на собеседницу.
- Да ну?
Манипуляторы роботессы лязгнули друг о друга, имитируя нервную реакцию живых существ.
- Ты поэтому так перегрелась?
- Разумеется, - ОНУ1-Б воззрилась на девушку фоторецепторами. - Мы так запрограммированы. Если бы отыскался способ инициировать изменения в базовой контрукции, даже прибегнуть к полной промывке памяти, можете быть уверены, что мы с напарником немедленно подчинимся, невзирая на дезориентацию, которую вызвал бы подобный процесс. Надстройка и ремонт предположительно разумных существ, которые постоянно стремятся поместить самих себя в опасные и грозящие их жизни ситуации, утомительное и нескончаемое занятие.
- Вечность, - звякнул коротышка-фармацевт, подкатываясь поближе. - Истощение.
- Весьма точно подмечено, - кивнула ОНУ1-Б. - Я подозреваю, что мы обречены накладывать стерильные повязки и назначать антибиотики, пока не сотрутся зубцы шестеренок.
- Смирись, - посоветовала Ниелах. - А что до нашего молчаливого приятеля…
Она дернула подбородком в сторону охотника, который все еще любовно вылизывал ракетомет.
- … то о нем бы я не стала беспокоиться. В свое время вы за ним хорошо ухаживали. Но теперь… - в ее голосе прозвучало неохотное, но искреннее восхищение. - Сейчас плевать он хотел на медицину.
- Согласиться с вашим диагнозом чрезвычайно затруднительно, - высокомерно отрезала дроидесса. - Обсуждаемый индивидуум сделан из плоти, костей и крови, как и прочие…
- Неужели?
Разумеется, факт не новый, но, глядя на Бобу Фетта, Ниелах не могла поверить в утверждение ОНУ1-Б.
- Без сомнений, - раздраженно проскрежетала дроидесса. - А раз факт его биологического происхождения сомнению не подлежит, то существуют пределы его выносливости и неуязвимости.