Голова пухла от водоворота разных мыслей, даже заныли виски. Если ему суждено быть убитым на Циркумторе, пусть сначала ему все объяснят. Зукусс очень на это надеялся. А еще он начинал сомневаться в решении стать охотником за головами.
- Полагаю, - прорычал Босск, - скоро выясним. Таким образом или иным.
- Наверное…
Остальные члены команды ждали возле машины. Зукусс кивнул в их сторону.
- Нам лучше поторопиться.
Он даже сумел заставить себя сделать шаг.
Челнок только-только поднялся на репульсационных двигателях и заскользил к увенчанным шпилями постройкам, а Зукуссу было откровение. Его впихнули кудато на заднее сиденье, где он забился в уголок и стал грустно разглядывать искаженное отражение собственной дыхательной маски и болтающихся воздуховодных трубок в темном металле бессильной лазерной пушки Д'хархана, И тут его посетила гениальная мысль. О том, что не имеет значения, будут они вооружены или нет. Какие бы события ни ожидали охотников, кто бы из них ни погиб, кто бы ни остался в живых - все случится вне зависимости от того, будут они готовы к тому или нет.
Потому что на самом деле готов из них будет только один. Зукусс посмотрел на Бобу Фетта, который сидел на переднем сиденье. Если кто-то и выживет в передряге, это будет именно он.
И мысль эта ганда не осчастливила.
Жиета улыбался так, словно вознамерился разорвать свою плоскую физиономию пополам.
- Ну, наконец-то! - механические крабьи лапки восторженно всплеснули. - Вот теперь вы в полной мере и по достоинству сумеете оценить наше гостеприимство!
- Нам не до веселья, - сказал Боба Фетт, стоявший во главе охотничьей партии, которая настороженно оглядывалась по сторонам.
- Мы по делу. Буду благодарен, если ты перестанешь отвлекаться.
- Все в свое время, мой дорогой Фетт!
Объемистый цилиндр развернулся к дальней стене зала. Там высокая сводчатая ажурная крыша выпячивалась куполом.
- Ты так отказываешь себе в наслаждениях, - укоризненно проговорил Жиета. - И в усладе плоти, которым я предлагаю предаться сейчас… Ничего-то ты не хочешь. Вот даже о прошлом не желаешь вспоминать, а нам так было весело…
По левую руку охотника в мандалорских доспехах стоял ИГ-88, по правую - коротышка Зукусс; дроид методично и тщательно сканировал помещение, ганд нервно озирался, и вид у него при этом был такой, словно охотничек ожидал, что на него сейчас набросятся все, включая собственных коллег. Медлительный и неуклюжий Д'хархан высился позади. Босск таким образом оказался в кольце.
- Прошлое ушло, - философски заметил Боба Фетт. - Если не для тебя, то для меня - точно.
Обрюзгшее лицо хатта, обрамленное хромированным воротником плавающего на антигравитационной подушке цилиндра, вызывало у охотника холодное отвращение.
- Знаешь, меня всегда занимал один занятный вопрос, - Жиета запустил металлическую клешню в складки кожи и принялся ожесточенно скрестись. - Сколько вообще можно забыть? Надеюсь, ты извинишь мне философские отвлечения, я же знаю, как ты нетерпелив, но иногда я думаю, что ничего невозможно забыть. Воспоминания хоронятся либо под самой поверхностью, либо глубже и только ждут воскрешения, чтобы вновь появиться на свет и завладеть нами.
Боба Фетт не стал отвлекаться на языковые красоты, четко высчитав значение слов собеседника. Панцирник намекал, что не собирался предавать забвению и про-нанесенное оскорбление. Он только и делал, что твердил о своей обиде. Стало быть, похоронил он ее не так уж и глубоко. Если вообще похоронил, учитывая спектакль с их прибытием на Циркумтору. Хатта распирало от жажды мести.
Ладно, еще один пункт, который придется учесть в своих действиях. Каждый строит свой собственный план.
Интересно, а был ли в словах Жиеты иной смысл? Воскрешение… вновь выйти на свет… За темным визором шлема не видно направление взгляда, но Фетт сейчас смотрел прямо в затуманенные, полуприкрытые тяжелыми веками глаза хатта.