Обиженно насупившись, перевела взгляд на Рафаила, глаза которого блестели от смеха. Настроение этого мужчины менялось так быстро, что даже меня сей факт приводил в растерянность.
«Кто бы мог подумать?! Для того чтобы избежать неприятной лекции, нужно просто с восторгом посмотреть на Рафаила!» – Поставив себя на место архангела, как это делала всякий раз, стоило запутаться в человеке или каком другом разумном существе, находилась в ступоре, не понимая мотивации мужчины, окончательно затерявшись в возникающих вопросах. – «В том клубе он был совсем не таким очаровательным, как сейчас… и если помнить об архангельском самомнении, повлекшем за собой моё попадание на Паннарию, я вообще не понимаю такого… ммм… трогательно-заботливого отношения с его стороны… что во снах, что сейчас. Конечно, я без ума от этого красавца, бывшего ещё недавно холодным и надменным, но я-то знаю, что он – моя пара! А он – нет! … или «да»? Если «Да», то почему растерянность, исходящая от него временами, останавливает меня от открытого проявления любви? Нет… он точно не знает!»
О том, что я даже не предполагаю, что меня ждёт в академии города Света и в каком статусе, собственно, буду там пребывать – решила не думать, да и времени на это совсем не оставалось, потому что серафим бросил сирене: «Где академия – знаешь!», и его ноги согнулись в коленях.
«Он собирается взлетать!» – запаниковала я, не успев сказать даже слова.
– Стой! – Захлебнулась восторгом, когда мы уже взмыли высоко в воздух, сжав крепче шею Рафаила, безотрывно наблюдающего за выражением моего лица и реакцией на процесс полёта.
– Будешь вырываться – отшлёпаю, – усмехнулся Высший, больше похожий теперь на того мужчину, который прожигал меня своим взглядом в «Vertepe».
– Подожди… – я даже не могла вдохнуть полной грудью от счастья, переполняющего меня и мешающего думать, но необходимость в этом ещё никто не отменял! – Там мои кикиморы… и кризалисы… я… надо вернуться…
– Надя разберётся, – твёрдо произнёс Рафаил, не настроенный на полемику в этом вопросе, стремясь как можно скорее оказаться в академии Высших, размеренно махая крыльями.
– Но… я…
– Бусинка, – гортанное произношение глупого прозвища, было сродни рыку, – я и так чересчур мягок в отношении тебя! Как только прибудем в академию, лично займусь твоим образованием и чувством самосохранения! Какого мрака ты попёрлась к ненормальному извращенцу?! Ты в своём уме!?!
«Честно? Я возмущена!»
Недовольства мужчины, от которого ещё недавно я млела в своих грёзах, пробудило во мне раздражение, повлекшее за собой утерю конструктивного мышления, потому что свои следующие слова можно оправдать только его отсутствием:
– Какого хрена?!
– Конкретизируй, Бусинка, – усмехнулся серафим, не обращая внимания на красоту восходящего солнца, быстро преодолевая расстояние до заветной цели, не спуская с меня глаз.
– Ты… ты вообще не имеешь к академии Высших никакого отношения, чтобы угрожать мне своим кураторством! – выпалила я, не находя ни одной приличной фразы из кучи вертевшихся в моей голове.
«Кошмар! Демиург, желающий выматериться!»
– Это упущение я собираюсь исправить в ближайшее время.
«Всё! Мне больше не хочется его целовать!» – Резко отвернувшись от довольной физиономии брюнета, кипела негодованием.
«Вот чего завелась, спрашивается? Да потому что мой идеал разлетелся вдребезги, а на его месте оказался сдержанный властный Высший, не интересующийся моим мнением или желанием, не понимающий, что я просто не могла поступить по-другому! Высший, к которому, несмотря на испытываемую сейчас злость, я, помимо нежности и восторга, теперь чувствую ещё и жгучую страсть, рождённую в ста процентах раздражения!»
Рафаил мог сильно испортить все мои планы своим постоянным присутствием и стремлением прикасаться ко мне, так как мастером по скрытию эмоций я себя не считала, никогда не испытывая необходимости в неискренности с родными и любимыми людьми. Малахаи сразу поймут, что я влюблена в их старшего брата и…
«А что?» – Блеснула в моей голове мысль. – «А ничего страшного и нет! Мало что ли у Рафаила поклонниц?» – От гадкой мысли и не менее гадкого представления длинной очереди таких, жаждущих до внимания божественно-красивого брюнета, красавиц, недовольства во мне лишь прибавилось.
– За мысли, блуждающие в твоей голове прямо сейчас, отдал бы способность летать, – произнёс Рафаил, раздражая своей улыбкой.
– Трепись на такие темы поменьше, а то Боженька услышит иии… Шлёп! От тебя одна лепёшка останется, – серафим лишь ещё больше развеселился, а его плечи задрожали, едва сдерживая смех, рвущийся из широкой груди Рафаила. – Следи за дорогой, а то…ммм…