– Рафаил, прости, – Сара снедала тоска, и я обречённо покачал головой.
– Говори уже, что тебе там надо?
«Кто бы мог подумать, что несколько слов, сказанных с раздражением, могут родить такое облегчение и чувство восторга от предвкушения внутри просящего»!?
– Я чувствую, что Хильд давно готова стать моей, но твоя Ал… Манди постоянно появляется в самый неподходящий момент! Я прошу тебя – займи свою невесту чем-нибудь, иначе я свихнусь!
– Тебя ничего не смущает? – Удивлённо посмотрел на собрата, уперев руки в боки.
– Ничего! – Сквозь зубы процедил блондин, прищурив глаза. – Хильд давно уже рассказала бы мне о своём происхождении, если бы не твоя трусиха…
– Ты за словами-то следи!
– Ладно, – Сариил запустил руку в волосы, привычно ероша их, когда его нервы сдают. – Ты прав, однако и я прав: девочка ещё слишком юна, чтобы понять, что никакая тайна не стоит того, чтобы быть вдали от своего счастья.
– Смертные с тобой бы поспорили… – улыбнулся я, хмыкнув.
– У нас с ними слишком разные временные промежутки жизни, чтобы друг друга понимать, но даже это не позволяет мне согласиться с их постоянными внутренними стенаниями, которые мы вынуждены слушать, ты же знаешь, – поморщился Сар. – Если бы я был смертен, то искал бы свою истинную ещё более рьяно. И, поверь, ты не смог бы у меня выпросить терпения в этом ожидании!
– Хорошо… я и сам не собираюсь ждать, когда девочка окончательно поймёт, что мои слова не пустой звук.
По лицу Сариила расплылась коварная усмешка.
– Мы явно сделаем только добро, приблизив момент признания любимой, когда проведём ночь с парой… кстати, мне интересно, в отличие от тебя, что с ними будет, ведь и Хильд, и Манди – бессмертные.
– Постоянно от тебя одни шуточки, – ворчливо заметил я, открывая балконную дверь, чтобы войти в свой кабинет. – Давай, проваливай, герой – любовник. Сегодня у меня точно нет настроения, подвергать угрозе невинность внучки Яхве.
– Раф!
– Спокойной ночи!
Захлопнув дверь, мрачно улыбнулся.
«Сладенького ему захотелось, когда моя Бусинка уже спит! Как же!»
На ходу скидывая одежду, вошёл в прилегающие к кабинету покои. Так хотелось скорее уснуть, чтобы оказаться в постели со своей малышкой, даже не подозревающей о моём присутствии. Наверное, Аля думала, что это она ко мне попала первой, появившись тогда из-за моей настройки на неё, оглушая своими громкими мыслями и праведным негодованием, вызванным переносом в другой мир, однако это было не так.
Как только мы перенесли девушек на Паннарию, я сразу понял, что экземпляры нам попались не совсем обычные, даже несмотря на воображаемую вакцинацию, на которую списали эти негодницы свои возможности.
Стоило мне заснуть, как я видел Мандаринку либо спящей, либо бодрствующей, но самое странное – не слышал. Стоял и наблюдал за красноволосой упрямицей, словно оглушённый!
Конечно, это было не важно! Я был рад даже этому! Видеть её, знать, что моя девочка в безопасности – большего и не надо!
Приняв душ, лёг в объятья тёмного шёлка, мысленно надеясь разделить их со своей истинной в ближайшем будущем, и прикрыл глаза, расслабляясь.
Со сном у меня никогда не было никаких проблем, поэтому я быстро уснул, переносясь подсознанием в комнату Али.
Оказавшись перед кроватью Мандаринки, замер в восхищении. Девушка спокойно спала. Её волосы отсвечивали огнём от небесного мерцания звёзд, аккуратными колечками уложенные на подушке.
Аэлла прижала покрывало к груди, словно любимую игрушку, чему-то улыбаясь.
Собранное аккуратным комом, оно оголило девичьи ноги, так сексуально выставленные на всеобщее обозрение, и я не мог оторвать от них своего взгляда, окончательно зависнув.
Манди прилежно надевала на себя спортивные штаны и одну из рубашек, после ночного пришествия в мой кабинет в том пеньюаре, когда Сариил и Рагуил обговаривали возвращение потеряшки, переживая о дальнейшем пребывании Бусинки и её подруг.
Видимо, сегодня девушка была сильно истощена моим влиянием на её блоки, раз забыла натянуть штаны на свою очаровательную попку, так вызывающе прикрытую лишь синими трусиками.
«Надо бы дать ей передохнуть на ментальной практике», – подумал я, осторожно присаживаясь на край кровати, боясь коснуться девушки, так как это материализовало бы мою форму, обнаруживая присутствие.