После этого разговора от Птолемеева никаких вестей уже пять дней.
Да я больше и не жду.
Мне кажется, кофейни должны мне доплачивать за рекламу!!!
Мандариновый раф по моей наводочке недавно попробовала (и прислала мне такой отчёт) Анна Востро, автор цикла романов Сёрфер — Запах шторма и Вкус холода.
"Он пахнет холодным ветром и морем, а любовью занимается так же, как берёт большую волну на виндсёрфе в шторм. Я ношу тёплый аромат жасмина, и мне милее твёрдая земля под ногами. До знакомства с ним меня пугало бушующее море, я не умела отдаваться во власть сильного ветра, и не знала, что умею летать".
Как вам? Здорово, правда? Заглядывайте к Анне;)
Спасибо, Аня, мне жутко приятно, что ты читаешь:)))
Глава 23. Розы на снегу
Я плачу каждую ночь. Первый день ещё держалась — на своей обиде и злости. А потом началась тоска. И так меня без него крутит, что не могу глаз сомкнуть. Всё думаю, что он мне сказал. И что я могла ему на это ответить?
Что мне захотелось позаботиться о нём — так это во всех нас, в женщинах, на уровне инстинкта заложено. Ведь он приходит голодный. И хочется и накормить, и обнять… Вот это и раздражает его — сюсюканье? Ну так те его женщины, холёные, лощёные, наверное, не сюсюкают. Знают, чего хотят, если сами себя шлют…
Значит, Паше не понравилось, что я в его быт влезла. Он, видимо, и жене своей сразу сказал, что ей ничего по дому делать не придётся. Разве дело в этом, в быте? Некоторые как-раз из-за этого быта да из-за денег ругаются.
В одной статье в журнале прочитала — жена должна мужу другом быть. Чтоб было с ней о чём поговорить. Общие интересы, хобби… А муж жене другом быть не должен? Всё у нас на мужиков ориентировано… Слава Богу, что я развелась.
Петру я пробовала другом быть. Думала — как-то интересней будет нам. Станем ближе.
Смотрели футбол вместе. Я еды приготовила. Закусок купила. Пива… Петр со мной скучал. Вопросы я задавала дурацкие. Не злила, конечно, но раздражала его. А мне самой тоже неинтересно было. Лучше б он с друзьями смотрел. Он, наверное, тоже так думал…
А Паша… Что он мне такого сказал, что я так сильно обиделась? Про готовку и уборку? Ну если так подумать, каждый человек в состоянии поддерживать свой быт на должном уровне. Заботиться о себе, своём жилище. Ничего сверхъестественного в этом нет. И плохого ничего. Я себя никак не унижаю уборкой и готовкой — наоборот, делаю лучше себе и своей семье. А вот что Пётр никогда не помогал мне, а только лишнюю работу создавал — так то мне всегда было обидно. Я ещё думала, что женская обязанность — за ним его ботинки мыть, куртки зимние тяжёлые самой везти в химчистку, где подешевле. Обстирывать, обглаживать. А денег он зарабатывал хоть иногда и больше, но реже — от случая к случаю. Если так прикинуть и посчитать — всегда всё на мне держалось. И в финансовом плане, и в бытовом…
Двоих детей ему родила. И хорошо. Не ему и не себе — а впустила в мир. Вырастут, будут меня радовать. Сейчас я бы уже не решилась рожать. Да и от кого? Когда вот даже Пашка так — обозначил границы. А другой бы, может, и хуже чего сказал…
А много я таких знаю-то, как Пашка? Никогда не слышала, чтобы мужик жаловался на то, что его обстирывают, обслуживают и кормят. Всё как должное. И вот нашелся на мою голову.
А сама тоскую…
Привыкла к его улыбке. Глазам, рукам, смеху, жестам. К его объятиям. Вспоминаю, как мы спали, обнявшись. Его дыхание у себя на шее. Пашка спит, уткнувшись носом мне под волосы. Господи Боже… Я же теперь без него не смогу.
Знала, что так будет. Я теперь вроде как зомби.
На работе я робот. Отбиваю чеки, улыбаюсь, готовлю кофе. Раф, слава богу, берут поменьше. Уже праздники отходят. Хотя под вечер берут, под огоньки-фонарики. Красиво до сих пор. Не снимают магазины всю эту иллюминацию. С ней продажи лучше идут.
И вдруг Вадим заходит. Тот самый, что ёлку мне помог донести.
— О, Алевина! Здравствуйте! — вежливый такой, приятный. Дождался, когда покупатель перед ним рассчитается и выйдет, только тогда подошёл.
— Здравствуйте, — через силу улыбнулась я. Ему я рада. Вроде как— знакомое лицо. И не хочется человеку свою грусть глупую показывать.
— Мне бы… кофейку горячего. Чего-нить с сахарком — для разгона крови.
— Холодно на улице? — удивилась я. Сама-то так шла, что даже не почувствовала.
— Раф, что ли, взять у вас…
Господи, не надо! Сразу боль в груди. Сладкий же напиток. Для девочек… Сладких… Или для хороших?