С детьми встретился хорошо. Я переживала за это. В прошлый раз Сашка после долго истерила. Да и я плакала. Лёшка замкнутый, особо не проявляет эмоции. Знать бы, что происходит в этой маленькой головушке…
Когда мы с Петром развелись, мне говорили — забудь…
Нельзя же взять и выбросить семь лет жизни? Было и хорошее, не только плохое. Свадьбу играли, завели двоих детей. Всё-таки из пеленок их вырастили. Лучше помнить хорошее. Потому что мы не так уж и долго живём — сколько там на роду написано человеку? И просто взять и забыть, как будто и не было? Мой опыт, моё прожитое. Хоть и вспоминается как — прошло и слава Богу! Спасибо, что прошло…
Это моя жизнь.
Вдоволь с детьми на улице не нагулялись, везде народу много, везде толкотня, а ещё с утра толком не позавтракали из-за этой внезапной встречи. Пока поговорили, пока собрались… Решили зайти в кафе. Пётр особого желания не проявлял, конечно. Я сразу поняла, что с деньгами, наверное, у него не очень…
— Давай с тобой чаю попьём, — успокаиваю его. — Согреться чтобы. А детям по детскому меню возьмём, там недорого выходит. Пюре, сосиски, суп с лапшичкой.
Пётр кивнул, зашли. И я сразу увидела Пашку.
Как знала, куда смотреть. Будто почувствовала. И ведь не центр города, чтоб так встретиться. Ну да — кафе у парка. Да и Пашка тут недалеко живёт.
Он не один, с сыном. И не сразу меня увидел. Они сидели за столом у окна и что-то пробовали. Я впервые увидела Кольку. Вживую, не на фото. Вредничал он, кажется. Потому что Пашка что-то строго выговаривал.
Рано или поздно и они нас увидят, так что надо подойти, поздороваться. Пётр мой взгляд проследил, кивнул в сторону Пашки.
— Знакомый твой?
— Вроде как… — шепнула я.
— Не хочу! — разнеслось по всему кафе. Я поняла, что это Пашкин Колька.
— Почему? — Пашка сама невозмутимость. Сидит и серьёзно так спрашивает.
Дальше я не слышала, заметила только, что Пашка что-то пробует сам из Колиной тарелки. Морщится и сам же отодвигает блюдо в сторону. Оба смеются. Паша берёт меню, а Колька срывается и убегает играть. Пашка поднимает глаза на подошедшую официантку и видит меня. А потом и Петра.
Птолемеев хмурится, и я решаю подойти сама, первая. Петру с детьми говорю проходить, садиться. Мой бывший муж не спешит, смотрит на меня, провожает взглядом. А я иду к Паше.
— Привет.
— Привет. Ты с кем здесь? — спрашивает сразу, сам как-будто краем глаза следит за Петром.
— Бывший муж мой. Приехал с детьми повидаться.
— Ясно, — Паша коротко кивнул. — А что ты не проходишь? Раздевайся, — и он поднялся из-за стола, снял с меня шапку с шарфом и буднично, не сказать, чтобы демонстративно, поцеловал меня в щеку. Сел обратно. Я сняла свой пуховик, огляделась, нашла стойку с вешалками, пошла к ней. К Паше, конечно, подсаживаться не будем. Он, значит, с сыном сегодня… Посмотрела на детскую комнату, нашла взглядом его Кольку. Тоже маленький метеор. Носится, как угорелый. Такой же, как папа.
Пётр до сих пор не разделся. Дождался, когда я подойду. Лёшка с Сашкой только разделись, тоже подбежали поздороваться с дядей Пашей, а потом сразу на игровую площадку.
— Смотрю, не просто знакомый, — мой бывший муж покачал головой. — Я тогда пойду, Аля.
— Да мы же только зашли, — слабо запротестовала я. — А как же дети?
— Я ещё в городе, забегу как-нибудь. Им уже вон, — он махнул рукой в сторону игровой комнаты, — ничего кроме игрулек не надо.
— Давно ведь не виделись… — прошептала я. А сама чувствовала спиной взгляд Птолемеева. Может, конечно, и нет. Слабо верю, что взгляд можно почувствовать. А просто как-то мне неловко. Ведь наверняка Паше не всё равно, и он следит.
— Ну тогда пока, Аля, — Пётр потянулся ко мне. Что он хотел сделать — приобнять, погладить по плечу, не поцеловать же? Я так и не поняла. Потому что отпрянула.
Хотела сдержаться, но такая вот у меня реакция тела. А ведь Пётр никогда руку не поднимал на меня. Даже не замахивался. А вот сидит же внутри такая обида, что и прикосновения простые неприятны.
— Аль? — Пётр вроде как удивился, — что, из-за…
Хотел наверно спросить, что из-за того, не просто знакомого я так, да передумал спрашивать. Так, наверное, он понял для себя.
Сказала себе давно, что на Петра зла не держу. Что всё у нас было как было, не получилось и не получилось. А общие дети, и общий кусок жизни — один на двоих. И не вырежешь.
Посмотрела на Петра внимательно, улыбнулась ему.
— Петь, рада тебя видеть была. Спасибо, что зашёл, — протянула руку к нему, пожала слегка его руку ниже локтя. Всё улыбку из себя выдавливаю. Не знаю, чувствую ли я радость какую-нибудь на самом деле. А хочется, чтоб было по-человечески. Чтоб кивнул, улыбнулся и ушёл. И простил меня, если что не так.