— Рада, говоришь? — стоит, потеет в тепле. И не проходит, чтоб сесть, и не уходит. Лишь бы Пашка подходить не стал, он ведь может…
Всем всё-равно, у всех своя жизнь, никто особо не задумывается. Если ясно, что это мой муж, также ясно, что он имел право прикасаться ко мне ночью. Имел право на моё тело. Вот он. Вот такой. А я даже не знаю, любила я его хоть немного — своего бывшего мужа. Но себя рядом с ним не любила.
— Ладно, Аль, я пойду, — Пётр взглянул виновато.
— С детьми простись, — напомнила я.
— Да чё ты… Разуваться же надо, чтоб туда пройти, пусть играют. Пошёл я, Аль. Давай! — Пётр развернулся и вышел. Себя рядом с ним не любила… А сейчас… Сейчас… про себя не знаю. Паша светит ярко. А меня поедом ест моя совесть. Посмотрела на Пашку. Ждёт меня. Кивнул мне приглашающе. Я пошла. Села рядом, положив голову Птолемееву на плечо. Он меня осторожно приобнял.
— Всё нормально? — спросил меня.
— Да, — я прикрыла глаза.
— Быстро он ушёл.
— Давай не будем.
Паша в знак согласия приобнял крепче. Если его не будет в моей жизни, у меня не будет жизни. Не надо было его к себе подпускать. Нельзя было впускать в сердце.
— Отогрелась?
Чтоб тебя, Паша Птолемеев, сожрали черти! Но только тогда пусть жрут нас обоих. Хочу быть рядом. Всегда хочу быть рядом.
Глава 33. Горки
— А вы кто? — детский голос вывел меня из дрёмы. Открыла глаза, на меня пристально смотрел Пашкин Колька. Я подняла свою голову с плеча его папы, отсела, выпрямившись. А что сказать — не знаю.
— Это Аля, Коля, знакомься, — как в порядке вещей произнёс Птолемеев.
— Здрасте, — неуверенно отозвался Коля. — А что вы тут делаете?
— Я… — я посмотрела на Пашку беспомощно.
— Аля пришла сюда с детьми. Ты с ними уже играл. Лёша и Саша.
— Я не помню, — Коля из стороны в сторону замотал головой.
— Только что, — пояснил Паша, — они тоже в игровой комнате.
— А… — протянул его сын. — Два мальчика?
— Нет, девочка и мальчик. Саша — девочка.
— Какая? — Колька встал на диванчик и вытянул шею, заглядывая в огороженную игровую.
— С дивана слезь. Куда ногами! — скомандовал Пашка. Коля послушался. Сел на место, но шею продолжал вытягивать.
— Я не понял, какая девочка?
— Которая в желтой кофточке с розовыми помпонами нашитыми, — подсказала я.
— А-а-а… — протянул Коля. — Я понял. Она оторвала кукле голову.
— Да ты что? — испугалась я.
— Её можно на место поставить! — так же громко и испуганно как-будто принялся успокаивать меня Коля. — Давайте покажу! — он слез с дивана, подошёл ко мне и потянул за руку. — Пойдём!
— Куда это пойдём!? Ну-ка, сядь! — опять принялся командовать Птолемеев. — Аля только пришла. Она ещё не ела.
— Да? — Пашкин сын внимательно на меня взглянул. Глаза по-детски ещё огромные, ресницы длинные-длинные, густые и тёмные. Маленький сердцеед растёт. — Тогда не ешь вот это! — он опять залез на диван, пододвинул тарелку и ткнул в неё пальцем. Это раззотто. Папа тоже есть не стал.
— Ризотто, — поправил Паша. — И да, оно несъедобное.
Выговаривает все “р” Коля — заметила я про себя. Лёшка одно время не выговаривал… Похож Коля на Пашку сильно. Сразу запал мне в душу. Если я люблю этого мужчину, кажется, буду любить и его детей. А ведь Коля от другой женщины. Интересно, а что Паша чувствует?
— А на вид ризотто выглядит совсем неплохо, — сделала вид, что не поверила я. Коля хотел возмутиться, а Паша молча взял ложку, зачерпнул потемневший из-за грибов рис, скинул его с ложки обратно в чашку.
— Какая-то каша.
— Бе-е! — тут же подыграл Коля. Да уж… Что отец, что сын…
— Я тебе заказал какао, как ты просил. Скоро принесут, — напомнил Паша, наблюдая, как Колька опять собирается удрать. И тут как раз официант принесла какао. Коля сразу схватил чашку, выпил чуть ли не залпом, шумно и довольно вздохнул и сразу убежал, оставив нас с Пашей одних.
— Зачем ты взял ризотто, если его не любишь? — спросила я.
— Не для себя, для Коляна. Он должен был сам попробовать и решить, стоит это есть или нет. Вдруг бы ему понравилось?
Конечно, когда папа с таким видом сидит и сам нос воротит — понравится…
— Ну вот ты познакомилась с моим сыном, — Паша покрутил в руках пустую чашку.
— Хороший мальчик, — быстро, почти на автомате ответила я. — Часто видитесь?