— Одну Алю спустишь? — спросил Паша.
— Не! Я обещал вместе! — Коля толкал меня в плечи.
— Плюшку толкай, так легче, — Паша не помогал, смеясь и наблюдая. Я сама, как получилось, пораскачивалась. Мы поехали. Коля прыгнул сзади, я почувствовала крепкую хватку детских рук у себя на шее. Съехали быстро. Тут, действительно, не очень круто.
— Всё, приехали, — Коля отцепился. — Аля, вставай! Надо отойти!
Птолемеев скатился за нами. Оттащил нас. Собравшейся возмутиться мне сказал, что тут-то невысоко. Как будто это значит, что можно.
— Вот если какой-нибудь ребёнок за тобой повторит и сломает шею! — гневно прошипела я.
— Мне пока кажется, что они меня делают, — Паша взглянул на подростков.
— Паша!
Кто бы думал, что самым трудным будет самый взрослый?!
Мы опять собрались внизу. Птолемеев-старший предложил:
— Надо спустить Алю с самой высокой горки!
— Ни за что! — грозно возразила я.
— Мам! Поехали! — теперь мой Лёшка потащил меня за руку. Он сначала тоже боялся и не шёл. Потом скатился вместе с Пашкой и Колей. Потом уже один. Даже моя пятилетняя дочь скатилась одна.
— Аля, ты высоты боишься? — спросил Паша.
— Нет, — ответила я, помотав головой. Я боюсь не собрать свои кости.
— Мам, поехали со мной! — Лёшка тащил меня наверх.
— Я с вами. Я сзади прицеплюсь! — предложил Коля.
— Я тебе прицеплюсь, — осадил его Пашка.
— Я аккуратно, я сзади сяду! — не сдавался Коля.
— А я съеду с дядей Пашей! — выдала моя дочь.
— Договорились! — Пашка поднял Сашу на руки и пошёл вверх вместе с ней. — Давайте шустрее. Последний раз скатимся и по домам. Уже темно.
Забрались на самую высокую горку. Я решила вниз не смотреть. Лёшка с Колей вроде бы встали коленями на край плюхи сзади.
— Так не пойдёт, — опять раскомандовался Птолемеев. — Кто-нибудь один вперёд. А… хотя. Держитесь крепче. Сейчас я вас раскручу.
— Даже не думай! — начала я, но Птолемеев начал разворачивать нас спиной к горке.
— Повторяю, держитесь. Алю не потеряйте! — он нас столкнул, и мы полетели вниз.
В машине сидели замёрзшие, но довольные. Коля немного поспорил с отцом, когда пришлось решать, кого сажать в автокресло, а кого со мной — сзади. Пашкин сын хотел ехать рядом с папой, но потом уступил насупившейся Сашке, которая тоже из вредности заявила, что поедет с мамой. Но мы их уговорили.
— Папа, я хочу остаться с тобой, — Коле спокойно не сиделось. Он забрался между двух кресел и висел над Пашкой.
— Сядь на место. Сейчас поедем, — Птолемеев его подтолкнул обратно, на заднее сидение к нам с Лёшкой.
— Хочу у тебя остаться! — продолжал канючить Пашкин сын.
— У меня скучно. И бабушка с мамой будут волноваться, — Паша казался невозмутимым. А я вот уже не находила себе места. Вот бы сказать им обоим — оставайтесь у меня, со мной!
— У тебя не скучно! — спорил Коля. — Папа, давай!
— Тогда надо позвонить маме!
— Звони!
— Не егози. Давай подвезём Алю с Лёшей и Сашей сначала.
У меня, со мной. Не знаю, куда я вас устрою — на свой продавленный диван? Ну так и что… Придумаем что-нибудь.
— Вам далеко? — Коля повернулся ко мне.
— Нет, — ответил за меня Лёшка. — Мы почти рядом с парком.
— Ясно! Везёт! — Пашкин сын опять подорвался, а я посадила его на место.
— Коля, посиди, пожалуйста.
— Коляныч, но тогда надо заехать в магаз, у нас есть нечего, — продолжил рассуждать Пашка, выруливая с парковки.
— Давай! Надо купить…
Пошли перечисления очень важных детских сладостей. А мы подъезжали к моему дому. У меня полно еды. Я всем вам могу приготовить вкусный ужин. Оставайтесь у меня! Никак не могу сказать им это вслух. Что мои дети подумают, как отреагирует Паша, как его Коля? Уже несколько раз про себя повторила, но так и не отважилась. Мы доехали.
— Ну что, Аля, Лёшка, выгружайтесь! Сашка, сейчас я тебе помогу, — Птолемеев вышел из машины, помог моей дочери выбраться из кресла. Посадил на её место Колю. Захлопнул дверь.
— Мам, дай ключи! — Лёшка подёргал меня за рукав.
— Да, держи, — я запустила руку в карман, вытащила ключи и отдала сыну. Они вместе с Сашкой сразу побежали к подъездной двери.
— Пока, Мороженка, — Паша, воспользовавшись тем, что на нас не смотрят, быстро поцеловал меня в губы. — Действительно, мороженка. Губы ледяные, — рассмеялся он. — И руки тоже, — он подержал в своих мои озябшие руки. Мокрые варежки я сняла ещё в машине и запихнула в тот же карман. — Иди домой, грейся.
— Хорошо, — я кивнула. — Спасибо за вечер, — а сама уйти не могу.