— За что? — удивляется он.
— Так ты меня в магазине от того пьяного покупателя, получается, спас, — робко рассмеялась я.
— А от фонарного столба не смог, — в ответ невесело улыбнулся мой сегодняшний герой. — Ты зачем вообще попёрла на мужика того, Морозова?
— Да разозлил он меня, — просто ответила я. — Привязался из-за чего-то. Кто ему виноват, что он ни тележку, ни корзинку не взял? Ходят вот, создают на пустом месте опасные ситуации.
— Ты так и не рассказала, почему в кондитерской работаешь? — напомнил Паша.
— Почему тебя это так удивляет, Птолемеев? — спросила я. — Не помню, чтобы в школе была отличницей, и все мне прочили блестящее будущее.
— Да я так… — как будто извинился он. А я как-то успокоилась. Не сложилось с Пашей на одну ночь и не сложилось. Может быть — и хорошо. Получись что сейчас — как бы я жила дальше, одна, без него? Всю жизнь бы потом вспоминала? Кусала локти, плакала…
Он или с женой помирится, если они в ссоре, или нагуляется. Или какую-нибудь фифу под стать себе найдет. А я случайно подвернулась, через столько лет встретилась, влюблёнными глазами сразу себя с головой выдала. Тут и думать нечего, почему он меня к себе повёз. Спас, всё-таки, заслужил награду.
Вот так решив, что я легко ещё отделалась, я вкратце ему про себя и рассказала.
Что училась в техникуме, потом сразу работала в крупной оптовой фирме — он, может, знает. Паша название услышал и кивнул — что да, знает. С работой у меня спорилось, зарплата устраивала, меня рекомендовали на должность выше, и я тогда получила заочно высшее экономическое. Правда, в этой вышке толком и не учили ничему. Но я отходила и сдала все сессии, ничего не покупала. Но, так или иначе, с этими корочками меня уже смогли поставить начальником отдела.
А потом случился Пётр, двое детей подряд, декрет. А по выходу из декрета занятое давно место. Всяческие намеки. А маленькие дети то один, то второй, то оба разом болеют. И кому нужен начальник, который всё время с детьми на больничном? А за это время и коллектив сменился, и директор. В общем… Посмотрела на Пашку, всего рассказывать не хотелось. И что я жалуюсь ему на жизнь, тоже не хотелось, чтоб он подумал.
— Дети, конечно, да… — вдруг поддержал он разговор в необычной теме. Не про мои рабочие мытарства, а про деток. — Когда Колян родился, я понял про себя, что с нервами у меня ни к черту. Он же всё время орал. Как ночь — он орать. То у него колики, то зубки, то ещё какая хрень. Ночью не спишь, таскаешь это орущее существо столбиком, а оно воет сиреной. Ещё так громко и в ухо тебе. И Лена в другое ухо тоже воет — Паша, что делать? Я уже и своей маме звонил, и её маме, и всем своим подругам. И плевать что ночью.
Я смотрела на него неверящими глазами. Он хоть настоящий? Может, хорошо я впечаталась в этот фонарный столб, и теперь это всё мерещится мне? И разговор этот тоже мерещится. Слуховые галлюцинации… А Паша воодушевленно продолжал:
— Я всё, что от меня зависело, думал, сделал — контрактные роды Ленке, врача детского тоже платного — чтоб вообще никогда и ни за чем в госполиклинику не соваться. Психолога ей, Лене, чтоб послеродовой депрессии не было, курсы по уходу за дитём, все прибамбасы, модули, грелки, качалки, коконы — названия даже помню до сих пор. Ей самой, счастливой маме, — йогу, спа, фитнес, массажи. Няньку хотел, но бабушки взъелись — чтоб никого с дитём не было кроме самых близких. Но я после того, как два месяца ни черта не спал — послал всех подальше, и бабушек и прочих советчиц, и взял нам няньку, — он внезапно рассмеялся. — Изменилось разве только то, что уже не я один, а мы с ней вдвоём ночами не спали.
Двусмысленность этой фразы я не сразу поняла. А что жена, куда смотрела? И вообще, что с ней сейчас, с этой Леной? Паша про неё почти любовно вспоминает.
Психолога ей, фитнес, спа — и смотрит так, как будто намекает мне, мол — ну ты в курсе, что там вам после родов надо…
Пётр после рождения Лёшки ещё держался. Как-то помогал. Потом всё чаще стал к стенке отворачиваться, бросал мне через плечо — я на работе устал, укладывай сама! Так и говорил, слово в слово. Может, и уставал. Это же я дома сидела, отдыхала с младенцем на руках.
С рождением Сашки ещё хуже всё стало. Пётр работы менял, везде его не устраивало. А как дети в голосину начинали ночью плакать: одна маленькая начнёт, второй за компанию подхватит — так Пётр прямо в ночь уходил из дома. Говорил — таксовать. Только тех денег от его халтуры я почти не видела.
Значит, бывают мужчины, которые с детьми помогают. Вот сидит живой пример. Успешный, красивый, ухоженный — и ничего, сидел ночами со своим ребенком. Ещё и всех на уши поставил, чтобы ему в этом помогали.