Парень удивленно взглянул на Фаину, слабую и несчастную. Та пожала плечами, мол, что поделаешь теперь. Неожиданно Марк заплакал. Знал, что неуместно делать это в кабинете начальницы, но ничего не мог с собой поделать. Безысходность прибила к земле, а ведь он хотел летать. Летать с Евой, прекрасной и недоступной, как оказалось. Фаина в порыве жалости обняла Марка и крепко прижала к себе. Крепко, чтобы он не вырвался, а он и не собирался. Хотелось выплакаться в теплое плечо.
– Плачь, не сдерживай себя, – сказала женщина. – Пусть все слезы вытекут. Станет легче.
Фаина жалела парня и жалела себя, это близость была приятной. Как давно она не обнимала мужские плечи, не чувствовала на шее мужское дыхание, не чувствовала своим животом мужской живот. Марк резко очнулся и оттолкнул женщину. Растерянно взглянул на нее и выбежал из мастерской.
Он до позднего вечера бродил по городу. Безумный и удрученный. Часто останавливался и держался рукой за живот. Болели ноги, болело все тело. Марк шел к дому артиста Шавелева, где шумела и гудела свадьба. Красивый двухэтажный дом светился яркими огнями. Мужчины в элегантных костюмах курили сигареты на крыльце и громко разговаривали. Подростки баловались на ступеньках. Женщины и девушки собирались в маленькие группки, чтобы обсудить платья других гостий.
Был теплый вечер, поэтому окна на первом этаже были открыты. Из дома вырывались наружу легкая танцевальная музыка и возбужденные голоса. Марк хотел остаться незамеченным, поэтому, наклонившись, протиснулся между автомобилями к торцу дома и заглянул в окно. Вдоль стены огромной гостиной располагался небольшой оркестр. Музыканты в белых пиджаках с черными продольными полосками с энтузиазмом играли на инструментах. Возле другой стены стояли длинные фуршетные столы с едой и напитками и скамейки для отдыха. Люди свободно перемещались по всему дому. Ели, сплетничали, обсуждали деловые вопросы и танцевали. Официанты с подносами ловко обходили гостей и забирали пустую посуду у них из рук.
Марк сразу увидел Еву. Как она была прекрасна в этом платье! Ее волосы аккуратными волнами падали на плечи и спину. Девушка слегка подчеркнула косметикой глаза и губы, а на ее тонкой шее блистало серебряное украшение с мелкими изумрудами. Она была счастлива. Двигала бедрами в такт музыки, шептала подружкам что-то на ухо и заливисто хохотала. Марк оказался прав: в этом платье она превосходила всех. Мужчины и юноши время от времени поглядывали на восхитительную красотку.
Еву окружали люди из другого мира, куда Марку вход закрыт. Он никогда не будет таким смелым и раскованным, как эти парни. Один из них, черноволосый и приятно сложенный, не отходил от девушки ни на минуту. «С ним ее хотели познакомить», – догадался портной. Они смотрелись отлично вместе, красивая пара. «А что, если зайти внутрь? Интересно, Ева сделает вид, что незнакома, или покраснеет от стыда?» Ему стало не по себе. Он посмотрел на пропитанную потом и пылью рубашку и грязные штаны. Захотелось сжаться в комок, спрятаться, испариться, пока Ева проживала свои счастливые моменты. Молодой черноволосый человек пригласил ее на медленный танец. Положил руку ей на поясницу, ниже, чем принято. Ева не убрала руку. Марк почувствовал себя опозоренным и униженным. Ревность хлестнула по его впавшим щекам. Марк развернулся и ушел, а в спину, как плевок, летел смех успешных и богатых.
*** *** ***
Марк в беспамятстве пришел на Кресты. Это район на окраине города, где живут отбросы общества: нищие, пьяницы, разбойники. Дырявые тротуары и покосившиеся заборы, хилые дома и горы мусора – благополучные горожане предпочитают не видеть такой пейзаж из своих окон.
Глубокая ночь. На улице очень тихо. Наклонившиеся фонари дают скупой свет. Парень в ужасе осмотрелся. Что он здесь делает? Марк быстро отрезвел от своей печали и решил поскорее уйти из этого проклятого места.
– Молодой человек, окажи помощь пожилой женщине? – откуда-то снизу проскрипел старческий голос.
Парень подпрыгнул на месте, руки задрожали от страха. Он оглянулся и возле горы мусора увидел очень старую женщину. Она сидела на низенькой деревянной скамеечке и перебирала отходы в поиске чего-то нужного. Старуха была одета в лохмотья, из-под грязной косынки свисали седые жирные сосульки волос.
Марк взволнованно ответил:
– Простите, у меня ничего нет. Сам не знаю, как сюда забрел. Мне лучше отправиться домой.
Парень быстрым шагом пошел прочь от старухи, но ее слова заставили остановиться: