– Будешь плакать о девчонке в зеленом платье?
У Марка застучали зубы. Теплый вечер давно перетек в холодную ночь. Облака спустились на землю и плотным поясом тумана окружили тротуары и чахлые кустарники. Деревья зловещими тенями парили в воздухе. «Откуда ей знать про Еву? Это просто совпадение», – решил он.
Но старуха продолжала насмехаться:
– Считаешь, совпадение? Тогда вот тебе еще. Ты все думаешь про отрез ткани, который потратил на платье. Так вот, мальчик, не жалей. Твоя мать была шлюхой, и заработала ткань, раздвигая ноги.
Марк озверел, сжал кулаки и бросился к женщине. Но увидев ее сгорбленную фигуру и сморщенное лицо, мгновенно успокоился. Он низко опустил голову и тяжело задышал. Старуха крякнула и со стоном помассировала костлявые колени.
– Я знаю, что тебе надо, мальчик. Помоги мне, а я помогу тебе.
– Что вы хотите? – негодующе спросил Марк.
Старуха пожала плечами, словно желала самую малость:
– Мне уже мало, что надо, я скоро умру. Зайдем ко мне домой, – она указала корявой рукой на ветхую лачугу. – Помой мои ноги.
Марка передернуло от отвращения. Мыть ноги мерзкой грязной старушонке, которая обозвала маму «шлюхой»?
– А взамен что?
– Твои самые потаенные желания.
Какая-то неведомая сила потянула его в этот дом. Он последовал за старухой, миновав прогнивший забор и дикие кустарники. Старуха зажгла свечу и с трудом уселась на деревянную кровать с прохудившимся матрасом. Она дала несколько указаний парню и вскоре задремала. Внутри оказалось на удивление чисто. Мебели было мало, однако полы тщательно выметены. Это никак не вязалось с горой мусора на улице. Марк растопил печку-буржуйку, согрел воды в алюминиевом ведре. Потом он снял помятый таз и налил туда горячей воды. На удивление, эта работа успокаивала. Парень не задумывался о нелепости своего положения. Все, что угодно, только подальше от веселого дома Шавелева. Марк поставил таз возле ног старухи. Она проснулась и радостно засмеялась:
– Я уже такая старая, что сама не могу вымыть ноги. Но разве я недостойна хоть нескольких минут счастья? Сними-ка ботинки, милый.
Парень осторожно снял дырявые башмаки и трикотажные чулки. Женщина с радостным уханьем опустила ноги в воду. Марк уставился на изуродованные артритом пальцы с желтыми ногтями. Отвращения больше не было. Он взял мыло и принялся за дело.
– Красивый ты очень, – улыбнулась старуха, с удовольствием рассматривая Марка. – Кто-то думает, что красота – благословение. Но на самом деле красота – проклятие. И тебе, мальчик, придется есть это проклятие большими ложками.
Потом она долго шептала что-то бессвязное, приподнимая брови и вытягивая губы. На ее сером лице появился румянец. Старуха распарилась, сняла платок с головы, сбросила мужской пиджак и еще какие-то обрывки одежды.
– Хватит, убери таз, – скомандовала женщина.
Марк, вставая на ноги, увидел грудь старухи. Высохшая, пустая, вся в пигментных пятнах. Женщина словила брезгливый взгляд парня:
– Старость не бывает красивой. Когда-то у меня была высокая полная грудь. Меня любили и желали, но как только седина коснулась волос, стала противна даже сама себе.
Парень вынес таз на улицу и вылил воду в дикие кусты шиповника. Старуха поманила его пальцем. Когда Марк подошел поближе, она потянула его за руку вниз, так что парень упал на одно колено. Костлявой рукой она неожиданно крепко схватила парня за волосы на затылке и пронзила своим взглядом. Марк увидел в ее глазах скачущие огоньки и почувствовал, что его засасывает внутрь этих глаз.
Он стремительно летел по темному тоннелю вниз. Потом свалился на землю, как мешок с картошкой. Сильно заболел бок и плечо. Марк встал на ноги и увидел пред собой очертания фигуры. Было слишком темно, чтобы понять, кто перед ним.
– Я знаю, чего ты хочешь? – глухой низкий голос. – Деньги, признание, положение в обществе? А хочешь, я отсыплю тебе еще больше таланта?
– Кто ты такой, чтобы предлагать мне это? – удивился Марк.
Фигура зашевелилась и приблизилась к парню:
– Ты знаешь. Зачем называть имена? Я все дам тебе. Отдай мне надежду. Это ничто перед блестящим будущим, которое доступно тебе.
Марк вспомнил мужскую руку на пояснице Евы, ее счастливый смех на этой ярмарке тщеславия, женщин в блестящих украшениях и мужчин с надменным взглядом. Он не хочет больше стоять вне и чувствовать себя униженным. Марк подошел ближе и посмотрел в лицо стоящему перед ним. Он почувствовал леденящий страх. Открылись потоки страдания и наполнили каждую клеточку тела парня. Вокруг него закружились изломанные тени, послышался голос мучеников и вопли грешников. Четко появилось воспоминание. Марк стоит в коридоре и не сводит взгляд от двери маминой спальни. Он слышит страшные звуки, но помнит, что заходить нельзя. Мама всегда перед приходом гостя строго-настрого запрещала это делать. Но сегодня не так, как обычно. Мужчина гневно рычит, а мама скулит, словно щенок. Через несколько минут дверь с шумом открылась, и раскрасневшийся бородатый гость вывалился в коридор. У него были огромные черные глаза и шрам прямо на брови, так что она разделялась на две части. Он подошел к вешалке, взял пальто. Потом раскрыл портфель, достал оттуда сверток и, уходя, бросил его на журнальный столик. Бумага раскрылась и на пол, словно водопад, скатилась изумрудная ткань. Мальчик поднял отрез и положил в выдвижной ящик. Он медленно вошел в спальню. Женщина лежала на кровати и беззвучно плакала. Платье было разодрано, а лицо в крови.