Голубое платье. Глава 3.
Глава 3. Голубое платье.
1955 г.
– Мама, расскажи мне сказку, – попросил Марк, хватая Инессу за руку.
– Марк, ты же знаешь, что сказки у меня всегда грустные получаются, – скрипучим голосом сказала женщина.
Она села на край кровати, укрыла сына шерстяным пледом и нежно погладила по щеке. Мальчик хмыкнул:
– Ну, и что. Зато у тебя голос красивый. Я под него быстро засыпаю.
Инесса засмеялась. Она выключила свет. Настольную лампу развернула к стене, чтобы не светила в глаза мальчику. Не хотелось разговорить, горло болело уже несколько дней, но Марк включил режим «просящего кота» и затараторил:
– Пожалуйста-пажаста-пажаста!
– А давай лучше расскажу, как я с твоим папой познакомилась. Я купила путевку в речной круиз. Целую неделю должна была путешествовать через всю страну на белом теплоходе по широкой реке. Прошло несколько лет после войны, и город очень быстро отстраивался. Открылась библиотека, восстановили городской парк, начали организовывать культурные мероприятия. И этот круиз был очень долгожданным для меня. Но то ли будильник не сработал, то ли я его выключила и вновь уснула. Одним словом, бежала изо всех сил, даже упала и разбила колени. Прибежав на пристань, я увидела красивый теплоход… вдалеке. Так стало обидно. Села на пристань и реву. Вдруг слышу громкие шаги позади. Обернулась. Смотрю, парень несется с чемоданом – товарищ по несчастью. Остановился возле меня, понял, что опоздал. Сел рядом со мной и громко засмеялся, знаешь, во все горло. И так задорно, что и я не удержалась. Сидим оба и ржем, как лошади. Парень немного успокоился и говорит: «Я не хотел в этот круиз. Меня сильно укачивает на воде. А на работе говорят, мол, вот дают путевку, значит, нужно ехать. Но я не специально опоздал, просто проспал». Я посмотрела на него: веселый, симпатичный, забавный. Так мы и просидели на пристани несколько часов, разговаривая обо всем на свете. Такое странное чувство было, что мы знакомы всю жизнь. Легко было с ним, хорошо, спокойно.
Инесса посмотрела на сына – уснул. Тихонько сопит. Крепко сжал уголок одеяла. Такой красивый, прямо неземной красоты. Однажды Инесса сидела на скамейке в парке, а Марк рядом играл с мячом. Незнакомая старушка присела рядом и долго наблюдала за мальчиком, а потом сказала: «У вашего сына все «слишком»: слишком длинные ресницы, слишком яркие глаза и слишком волнистые волосы. Мужчине непросто жить с такими излишествами». Инесса пожала плечами, мол, ему до «мужчины» еще много лет.
Женщина подошла к окну и отодвинула шторы. По пустой улице изредка пробегали прохожие, кутаясь в шарфы. Холодный ноябрь и такой одинокий. Инесса продолжила рассказ, хотя сын больше не слушал:
– Если бы ты знал, Марк, как мы любили друг друга. Как любили! Самая моя большая удача в жизни – это опоздание на теплоход. В тот день мы гуляли до рассвета, пока не натерли мозоли на ногах. Ели мороженое и пирожки, пили холодный квас. А утром пришли ко мне домой, и он остался надолго. Ну, как надолго, до своей смерти. А ты родился ровно через девять месяцев. Мы просто купались в счастье, взяли его слишком много, больше, чем полагалось обычным людям. Я каждый день встречала с улыбкой. Боже мой, какой жадной я была. Хотелось еще и еще счастья. Твой папа умер вскоре после твоего рождения. На стройке оборвались строительные леса. Знаешь, сынок, я думала…
Раздался громкий стук в дверь. Инесса испуганно выбежала из детской комнаты. «Только бы Марк не проснулся», – прошептала она. В квартиру вошел высокий мужчина в меховой шапке и длинном пальто. Инесса приложила палец к губам. Гость понимающе кивнул. Женщина помогла ему раздеться, взяла за руку и повела в спальню.
Инесса утром всегда готовила мужу завтрак. Даже, когда родился Марк, который мог всю ночь напролет плакать у матери на груди. Женщина смотрела, как любимый Олежка ест, потом вручала ему стеклянную баночку с обедом. А когда муж уходил, вместе с сыном заваливалась спать до самого вечера.
Однажды их разбудили громким стуком. Посланник с печальным известием: на Олега упали строительные леса, умер сразу. Инесса захлопнула дверь и вернулась в кровать к своему сыночку. Хотелось уснуть и не проснуться. Она смотрела на длинные черные ресницы Марка и непрерывно твердила: «Это неправда, это неправда, это неправда». Малыш закапризничал – пришлось встать, чтобы помыть ребенка. Стирала пеленки, кормила сына, гуляла с ним на улице. Инесса знала точно: если бы не сын, то она ушла вслед за мужем. Плакала постоянно, кричала в подушку долгие-долгие месяцы. А потом привыкла. Привыкла больше не вставать рано, не гладить рубашки и ложиться в холодную постель.