Цвигун взял опечаленную женщину за локоть и повел в свой кабинет, утешая и раздавая лживые комплименты. Он бросил на Марка гневный взгляд, мол, берегись, попробуй не угодить.
Марк долго стоял напротив раздвижного манекена с ненавистным костюмом, ломая голову, как спрятать пару десятков килограммов Серябкиной. Он вшил черные вставки по бокам жакета и юбки, поменял пуговицы на более крупные и убрал гипюровый воротник.
Женщина визжала от восторга. У нее появилась талия, и красиво округлились бедра. Беременная бегемотиха превратилась в симпатичную бегемотиху. Цвигун змеей извивался вокруг Серябкиной, одобрительно поглядывая на талантливого юношу. Женщина оставила щедрые чаевые, и Марк на следующий день отправился на выставку Самсона Лесина.
Пленённый глубиной таланта скульптора, Марк зачарованно ходил между статуй. Он не замечал людей, их перешептываний и хихиканья. Долго стоял возле исполинского Зевса и невероятно красивого Гиацинта. Гипсовая Афродита была установлена в центре огромной комнаты. Ее тяжелая копна волос лежала на плече и прятала левую грудь. Рукой богиня касалась подбородка, тем самым закрывая правую грудь. Мягкий живот и круглые бедра были наполнены живительной мощью. Марк прикоснулся к голени Афродиты. Гладкая и холодная поверхность. В тот момент ему захотелось преклониться перед скульптором, создавшим этот шедевр. Хотелось плакать от счастья за возможность наблюдать торжество гениальной красоты. И сейчас, стоя на площади Голубого фонтана, Марк испытывал подобные чувства. Упасть бы в ноги Богу и сказать «спасибо» за Еву, великолепное Его создание.
А Ева со всех ног бежала домой, забыв о подружках. Ее распирало от чувств. Как так? Влюбилась с первого взгляда! Вот дела! Ворвалась в дом и в холле столкнулась с Манюшей, пожилой домработницей.
– Господи, вот стрекоза какая! С лестницы не свались! Ужинать-то будешь, а, Ева? – недовольно крикнула Манюша.
– Потом! – бросила девушка в ответ, поднялась на второй этаж и громко хлопнула дверью. И потом долго и беспокойно ходила по своей комнате. Новое чувство рождалось и разрасталось в ее душе. Любовь к матери успокаивала, любовь к подругам обнадеживала, а эта – тревожила. Разве можно влюбиться с первого взгляда, разве может человек стать таким желанным за несколько минут? Ева вспомнила его руки с длинными и тонкими пальцами. Хотелось сжать эти руки в своих и долго-долго целовать.
*** *** ***
В полдень Марк стоял напротив высокой деревянной двери на улице богачей под названием Вишневая. Он осторожно постучал. Парень очень боялся, что опять отвалится ручка от чемодана. Он провозился с ним все утро, и не хотелось оказаться в неловком положении перед прекрасной Евой. Марк услышал ее звонкий голос:
– Мамочка, я открою!
Распахнулась дверь. Домашняя Ева радостно улыбнулась и тут же покрылась ярко-красными пятнами. На ней был уютный серый костюм и стоптанные тапочки, которые никак не вязались с шикарным убранством дома. Из глубины гостиной вышла красивая статная женщина в бардовом вельветовом халате. Она эффектно держала в правой руке мундштук и выпускала изо рта маленькие облака сигаретного дыма.
– Ева, не томи молодого человека на пороге. Проходите же скорее.
Марк вошел внутрь и не смог сдержать изумленный возглас. Впервые он оказался в таком роскошном особняке. Огромнейшая хрустальная люстра светилась сотней солнечных огней, бросая блики на зеленые бархатные портьеры. Великолепный овальный ковер рассказывал историю стран и городов с помощью замысловатых узоров. В буфетах из красного дуба выстроилась в ряд красивая фарфоровая посуда. Кресла с изогнутыми ножками выглядели вычурными и неуютными, да и вся обстановка дома такая, что страшно садиться или стоять рядом. Женщина, словно императрица среди этого великолепия, капризно скривила губы и указала рукой в неопределенном направлении.
– Ах, молодой человек, как нам сложно без Магдалены. Представьте, она так долго болела, так сильно кашляла, что я отправила ее в санаторий. Прямо в гущу леса, – щебетала женщина, ведя молодых людей за собой по длинному коридору. – Там такой свежий воздух, высоченные сосны и ели. А мы без нее просто осиротели. Она много лет работала швеей в нашем доме. Магдалена выучила этому искусству мою старшую дочь. Но дочь покинула меня: вышла замуж за немца и уехала… Как вы думаете, куда, молодой человек? В Израиль. Вот это я называю повороты судьбы.
Она говорила без остановки, не оборачиваясь и не ища одобрения собеседников. Анна Аркадьевна Плетнева обладала непоколебимой верой в собственную притягательность и талант рассказчика. Ева поглядывала на парня и пожимала плечами, извиняясь за болтливость своей матери. Девушка любила женщину невероятно сильно. Привязанность была такой глубины, что Анна Аркадьевна с ужасом и болью представляла, как однажды Ева выйдет замуж и выскочит из семейного гнезда.