– Друзья, не забывайте главный принцип нашего общения – от всего сердца. Каждый из нас имеет право высказаться и может рассчитывать на понимание. Поэтому, Кристина, мы внимательно слушаем.
Неожиданно раздался стук в окно. Все спохватились. Оказалось, это трясогузка клевала сухие хлебные крошки в прозрачной пластмассовой кормушке на присосках, которую совсем недавно установила Эмма на стекло. Я невероятно обрадовался этому, потому что птицы прилетали ежедневно и можно было долго их рассматривать. Толик тогда нахмурил брови и раздражительно чмокнул: «Удачи, подруга, будешь каждый день дерьмо лопатой сгребать с водоотлива». Но Эмма могла часами неподвижно сидеть на подоконнике, и с птицами ее разделяла тонкая стеклянная перегородка.
Кристина, увидев трясогузку, невероятно обрадовалась, потому что эта птица, говорят, приносит радость.
– Я понимаю, что не выгляжу, как человек, который объедается, но мне реально нужна помощь. Я ем очень и очень много, особенно сладкое и фастфуд. Из-за особенностей организма я не набираю вес, но у меня больной желудок и печень. Врачи запрещают мне так питаться, но это такая сильная зависимость. Ругаю себя, даю обещание, но стоит идти рядом с закусочной… Отключается мозг. Говорю, это последний чизбургер и последняя порция мороженого, но завтра все повторяется. Вечерами сильно болит живот, а я опять что-то ем.
Девушка неестественно наклонилась, словно кукла, и тихонько заплакала. Обжоры страдальчески застонали. Все они чувствуют тоже самое, хотя выглядят по-разному. Толик дал Кристине время успокоиться и сказал:
– Спасибо, что доверилась нам. Знаешь, это первый и очень важный шаг: начать говорить о своей проблеме. С этого момента начинается длительный и порой сложный путь, но который в итоге приведет к исцелению. Когда началось переедание?
– Когда меня бросил парень. Он просто собрал свои вещи и тихонько ушел. Без объяснений и комментариев, – ответила девушка, глотая слезы. Она опять дернула платье вниз, будто ей было неловко за свои худые ноги. – Это разбило мне сердце. Стало тоскливо и одиноко. Я несколько дней подряд смотрела сериалы и ела. И вот так вошло в привычку. А через несколько месяцев я узнала, что он обручился с другой девушкой.
Толик грустно улыбнулся и сказал:
– Мы сейчас дадим тебе возможность прийти в себя, а пока послушаем еще одного нашего нового друга. Она прошла по тернистой дороге и вот сейчас может поддерживать других.
– Привет. Меня зовут Илона, и я обжора.
– Привет, Илона, – приветливый хор голосов.
На Илоне было много килограммов лишней кожи. Даже плотные брюки и темно-синяя толстовка не могли скрыть это. Кожа собиралась в огромные валики, которые перекатывались при каждом движении. И если это выглядит безобразно в глазах других людей, то для обжор – это повод для восхищения и гордости.
– Я рада быть среди вас. Я похудела на 150 килограммов… – Илона замолчала, дав возможность обжорам произнести изумленные возгласы, – … и совсем скоро пройдет несколько операций по удалению кожи. Но это не конец лечения, это начало. Самое сложное впереди, ведь я до сих пор страдаю без любимой и вредной еды. До сих пор плачу, потому что не всегда могу справиться со скукой. Попробую коротко рассказать свою историю.
Двадцать пять лет назад моя семья переехала на ПМЖ в Америку. У папы была хорошо оплачиваемая должность, и жизнь за океаном показалась сказкой. Родители много работали, поэтому питались мы в основном заказной едой из кафе и ресторанов. Я вообще не помню, чтобы мы готовили дома супы или каши. В седьмом классе я весила почти восемьдесят килограммов. А, закончив школу, набрала еще сорок. На выпускной бал не пошла, потому что накануне папа сказал, что я выгляжу как свинья и скоро начну хрюкать. В дополнении моих бед, старшая сестра, худенькая и талантливая спортсменка, была гордостью семьи, поэтому нас постоянно сравнивали. Я засела дома. Вот просто перестала выходить куда-либо, только ела и смотрела телевизор. Сначала родители ругались, заставляли идти учиться, но я уже не могла, поэтому они махнули рукой и оформили инвалидность. Мне было стыдно за свою внешность, за свою слабость и безвольность. Папа смотрел на меня, как на пустое место, мама плакала, сестра дежурно заходила в комнату и перекидывалась парочкой фраз. В огромном и интересном мире я осталась в полном одиночестве в маленькой комнате. Однажды родители уехали на несколько дней на базу отдыха. Меня, конечно, не взяли, потому что, папа сказал, я не влезу в машину. Это было отчасти правдой, так как я весила на то время больше двухсот пятидесяти килограммов. Когда я выходила из ванной, то поскользнулась и упала. И не смогла встать. Просто не смогла. Два дня я лежала одна на полу, гадила под себя и выла от безысходности. Папа с мамой, вернувшись, подняли меня. Но этот взгляд отца я не забуду никогда. Ненависть, раздражение, омерзение – вот что я прочитала в его глазах. И тогда я, вонючая, вся в собственной моче, сказала себе, что больше никто не будет так на меня смотреть. Через три месяца, похудев на сорок килограммов, я сделала резекцию желудка. Я восстанавливалась, дальше теряла вес, но не смогла больше жить в том доме и той стране, поэтому вернулась на родину, к бабушке. И я хочу сказать, что нам всем очень трудно, но давайте не опускать руки и двигаться дальше. Я сейчас учусь в институте и больше всего боюсь вновь оказаться в запертой комнате.