Илона резко замолчала и пожала плечами, словно не зная, что еще добавить к сказанному. Она провела рукой по светлым коротким волосам и сцепила пальцы на объемном животе. Лицо у нее было красивое и худое, с острыми скулами и, казалось, что голову случайно приставили к большому телу. Обжоры несколько мгновений переваривали рассказ, а потом громко захлопали. Это было искренняя радость за человека, который смог выбраться из тюрьмы собственного веса.
Толик меня удивил в этот день. Совершенно другой человек, мудрый и тактичный. Люди тянули к нему, чувствуя, что у него есть ответы на их вопросы. Обжоры еще несколько часов разговаривали, делали дыхательные упражнения и вновь пили чай без сахара. Уходили вдохновленные, с улыбкой на лицах, обменялись телефонами и крепко обнимали куратора. Толик долго стоял возле окна и смотрел, как расходились его подопечные. Кто-то садился в автомобиль, кто-то спешил на автобусную остановку. На лице мужчины искренняя радость и удовлетворение. А потом он повернулся ко мне, подпрыгнул от испуга, сдернул плед и каркнул:
– Чуть Богу душу не отдал. Гореть тебе в вечном пламени!
Красное платье. Глава 5.
Глава 5. Красное платье.
– Что за странная это вещь, друзья, – то, что люди зовут «приятным»! И как удивительно, на мой взгляд, относится оно к тому, что принято считать его противоположностью, – к мучительному! Вместе разом они в человеке не уживаются, но, если кто гонится за одним и его настигает, он чуть ли не против воли получает и второе: они словно срослись в одной вершине.
Платон. «Диалоги» (Федон)
Перевод С.П.Маркиша
1969 г.
Не прошло и десяти минут, как случай с Фаиной был забыт. Музыканты заиграли громче и бодрее, а гости, по кровеносным сосудам которых обильно текли шампанское и вино, нашли утешение в танцах и беседах.
Марк мгновенно вычистил из памяти всякое напоминание о бывшей любовнице, тем более что рядом стояла Вилора. Мужчина с восхищением рассматривал чистую и ровную кожу лица, прямые темно-коричневые брови, пухлые губы и худые плечи. Голубое платье смотрелось на девушке чудесно. Она была невероятно красивая, нежная и воздушная, словно невесомое облако на ясном небе.
Марк подошел к Варваре и Валентину Эдуардовичу:
– Разрешите провести экскурсию для Вилоры. Хочу показать ей «Центр Моды».
По лицу матери прошла тревожная волна, но редактор замахал руками:
– Конечно, конечно, тем более есть что показать.
Марк схватил девушку за талию и быстро повел за собой по лестнице. Она громко смеялась, путалась в платье и пыталась устоять на ногах. Варвара закачала головой, наблюдая за влюбленными:
– Валечка, Марк мне не нравится. Эта жуткая сцена с Фаиной…
Редактор недовольно фыркнул:
– Обиженная пьяная женщина – отвратительная картина. Но заметь, никто ей насильно не вливал вино в рот.
– Она же страдает, Валя, – возмутилась Варвара. – Тебе не понять. Тебя не отвергали. Не могу это объяснить, но этот парень мне не по душе. Интуиция подсказывает. Прошу тебя, давай не торопиться со свадьбой.
– Варюша, ну, хватит. Наслаждайся вечером. Про какую свадьбу идет речь? Это их вторая встреча. Ну, и в конце концов, Вилоре двадцатый год идет – взрослая. Пусть сама решает. Я говорил, что ты самая прекрасная женщина на этом празднике?
Валентин Эдуардович поцеловал руку жене и окинул взглядом ее стройную фигуру в крепдешиновом зеленом платье. Тоненький черный ремешок на талии придавал женщине хрупкость и изящность. А вот глубокая беспокойная морщина на лбу у Варвары удивила редактора. Впервые за двадцать лет безмятежной супружеской жизни женщина была так сильно опечалена.
А Вилора попала в сказку: великолепное платье, бал и прекрасный принц. Ее детские книги ожили, и девушка оказалась главной героиней. Марк с гордостью показывал мастерские, где будет создаваться одежда. Вилора схватилась за голову, когда мужчина засыпал ее новыми словами: оверлок, вышивальная машина, парогенератор. Она засмеялась: