Наконец-то нужный дом вырисовался среди других кирпичных коробок. Девушка кое-как припарковалась, оставив фары включенными, и бесстрашно бросилась внутрь здания. Это была недостройка без окон и дверей. Везде валялись обломки кирпичей и бетона, обрезки арматуры. Мужчина сидел возле стены, голова упала на грудь, а руки странно выгнулись ладонями вверх.
– Рома! Открой глаза! Слышишь меня? – Эмма осторожно трясла его за плечи и обнаружила, что рукав толстовки пропитан чем-то липким и теплым – до сих пор идет кровь.
Мужчина с трудом поднял голову и слабо улыбнулся. Свет от фар освещал бесцветное лицо и глаза с мутной пеленой. Эмма расстегнула молнию и аккуратно сняла толстовку. Рома тяжело дышал и стонал при каждом ее прикосновении. Рана обнаружилась выше плеча. Из дома девушка взяла бутылку виски (в панике первое, что пришло в голову, спасибо голливудским боевикам) и чистое вафельное полотенце.
– Пей! – командовала девушка, прикладывая горлышко к губам. Мужчина сделал несколько глотков, а потом заорал от жгучей боли, когда Эмма хорошенько облила раненую руку алкоголем. Затем она крепко перетянула рану полотенцем и сделала несколько попыток поднять Романа.
Уже в машине мужчина немного пришел в себя – виски обезболили. Он боялся разговаривать с Эммой, видя ее темное и перекошенное лицо. Она крепко держалась за руль, чтобы не показать сильную дрожь в руках. Как сдержать слезы, когда хочется разрыдаться? Никто этому не учит. «Почему это происходит со мной? Где я оступилась, что оказалась на этом месте? Он быстро залечит свои раны. А мои раны? Что с ними делать? Если бы не музыка, я бы уже давно истекла кровью».
– Теперь тебе придется назвать свой адрес, – грубо сказала Эмма, внимательно глядя на дорогу. Не хотела так говорить, какой-то неосознанный порыв злости вырвался наружу. «Сама прилетела на помощь, могла же остаться дома. Обижаться стоит только на себя». Мужчина низко опустил и назвал улицу.
– Спасибо, что приехала, – сказал он через какое-то время. – Хотя и не должна была. Ты очень добрая.
– Даже слишком добрая, учитывая то, что совсем недавно просила больше не втягивать меня в эти темные дела.
– Я помню, но меня подставили…
– Замолчи! Я ничего не хочу знать про это, – перебила Эмма, и весь остаток пути они провели в неудобном молчании.
Эмма растерянно оглядела ветхий и грязный дом Романа и бесцеремонно спросила:
– Почему ты живешь здесь? Это отвратительное место.
– Может, мне нравится? – огрызнулся мужчина и упал в кресло. Рядом на небольшом столике стояла начатая бутылка коньяка. Роман немного отпил прямо из горла. – Я попрошу у тебя еще кое-что. Рассмотри хорошенько, осталась ли пуля в руке.
Девушка осмотрела рану. Пуля прошла насквозь, не затронув кости.
– Тебе нужно к врачу, чтобы избежать заражения.
Мужчина поднял вверх бутылку и помахал в воздухе. Он уже хорошо опьянел, и боль отошла на второй план. Девушка устало выдохнула:
– Кровь продолжает сочиться. Есть ли что-то чистое, чем можно перевязать?
Рома указал здоровой рукой на другую комнату. Там был такой же беспорядок, как и во всем доме, который в принципе казался нежилым. Не видно продуктов, посуды, бытовых мелочей, даже чайника нет. Эмма оглянулась в поисках кровати и постельных принадлежностей. «Неужели он спит в кресле, умывается коньяком, а вещи стирает дождевой водой?» Девушка попыталась открыть шкаф. На нее упала дверца. Эмма со злостью бросила ее на пол и потерла ушибленный лоб. В шкафу одной большой сырой кучей лежали одежда, обувь и зубная щетка. Эмма достала из глубины тряпья синюю помятую рубашку, которую дарила Роме на Новый год. Дорогая вещь, фирменная. Обида жгучей волной ударила в виски. Она подумала, что так и не узнала его день рождения, фамилию, имена друзей и родственников. Как странно, столько времени спать с человеком в одной кровати и не знать о нем практически ничего. Девушка отыскала чистую на вид майку, вернулась к Роману и туго перевязала руку.
– Еще раз огромное спасибо, Эмма! Ты спасла мою жизнь, – еле двигая языком, промямлил мужчина. Его глаза сонно щурились, а голова желала встретиться со спинкой кресла.
Она кивнула головой и вышла из комнаты. Уже на улице оглянулась, внимательно рассмотрела дом, который обещал в ближайшее время просто развалиться на части. И приняла твердое решение окончательно изгнать Романа из своей жизни. Она достала из телефона сим-карту и поломала на две половинки.
Былое – не вернуть, разбитое – не склеить.
Хотя физически возможно совершить.
Но вряд ли доброй вам покажется затея,
Ведь трещина в душе – не трещина на чашке –