Эмма делала холодные компрессы своему возлюбленному. Он порывался уйти домой, потому что в его романтические планы не входило блевание перед своей девушкой, но Эмма боялась, что он начнет выяснять отношения с участниками «Ямайки». Первое ее желание был обратиться к журналистам и рассказать про случай домогательства, но страх останавливал. Потом она думала про будущих жертв, наивных девушек, идеализирующих своих кумиров, и вновь вдохновлялась идеей справедливости. Но смотря на пройденный путь, Эмма боялась, что все закончится. «Ямайка» имеет огромный вес в шоу-бизнесе и может перекрыть каналы начинающему артисту. Девушка смалодушествовала и сохранила тайну, понимая, что совершила огромную ошибку.
Эмма чувствовала, что тревога нарастает с большей силой. Что-то должно произойти, что-то ужасное. Все началось накануне вечеринки, потом это злосчастная ворона на несколько дней вывела девушку из себя. Огромная птица прилетела к кормушке на окне. Свои мощным клювом она монотонно стучала в стекло. Эмма взмахнула рукой, но ворона не улетела, а продолжала заглядывать в комнату. Девушка испугалась не на шутку. У нее из рук валились стаканы и тарелки. Эмма безрезультатно просиживала возле пианино – вдохновение ушло окончательно. Она ссорилась со своей командой, и одним днем ситуация обострилась до предела. Толик распустил всех домой на выходной.
Эмма лежала на диване и тупо смотрела в потолок. Хотелось кому-то рассказать о своих переживаниях, но какими словами, как объяснить гнетущее предчувствие? Жаль, что Вика ушла, она бы как никто могла дать совет. В дверь постучали.
– Толик, я не хочу общаться! – крикнула Эмма и тут же вспомнила, что сосед не имеет привычки стучаться. Он заходит, когда ему вздумается.
Стук продолжался. Девушка нехотя скатилась с дивана и открыла дверь. На пороге стояла Мария, ее мать. Эмма неосознанно отступила назад, хотя у нее не было никакого желания общаться с ней. Женщина воспользовалась случаем и проскользнула в квартиру. Выглядела она, как человек, которого мыли-мыли, но так и не отмыли до конца. Гнилые зубы, тонкие серые волосы до плеч, болезненная худоба и отечные глазки добавляли Марии много лет, а ведь она еще молода. Неуместная одежда с чужого плеча и мужские кроссовки смотрелись гротескно.
– Что тебе нужно? – холодно спросила Эмма.
Мария переступила с ноги на ногу и склонила голову на плечо:
– Ну, разве так встречают гостей? Вот решила с дочерью увидеться.
– Я тебе не…
– Ш-ш-ш… Тише, девочка, не бросайся словами зазря, – потрясла головой женщина и, немного оттолкнув дочь, вошла в гостиную. Удивленно присвистнула. Современные компьютеры и различная аппаратура для съемок блестели глянцевыми боками. – Шикарно живешь.
– Я живу, как человек, который много работает, – Эмма оперлась о косяк двери гостиной и скрестила руки на груди.
Мария развалилась на диване и поджала губы:
– Видела тебя по телику. Молодец!
– Поэтому и пришла? – с вызовом бросила девушка. – Что ж ты раньше не приходила, когда мы с бабушкой жили на мизерную зарплату учительницы?
– Ну, дочь, знаешь, жизнь – сложная штука. Бывает всякое. Проживешь с мое – поймешь, – важно заметила женщина.
– Ну, уж нет. С твое жить не хочу. А теперь попрошу покинуть квартиру. Я занята.
Однако Мария не сдвинулась с места и продолжала с интересом осматривать обстановку. Через несколько минут она сказала:
– Собственно, я дома. Прибыла так сказать по месту прописки.
Эмма обалдела от этих слов и почувствовала вырывающийся наружу фонтан из обиды, потрясения и ненависти. Слезы потекли сами собой. Она думала все эти годы, что была равнодушна к этому человеку, ведь бабушка стала лучшей матерью на свете, но, оказывается, умело обманывала себя. Девушка презирает Марию всей душой. Черное зернышко, дремлющее много лет под толстым слоем равнодушия, пробудилось к жизни и превратилось в страшное чудовище.
Ты была врачом, спасающим детей,
Ты была артисткой в длительных гастролях.
Покорительница океанов и морей,
Гондельер на узенькой гондоле.
Преодолевая ежедневные страданья,
Ты стремилась к дочери своей.
Но месяцы и годы ожиданья
Наделали рубцов в душе моей.
– Пошла вон и больше не смей приходить в мою квартиру! – крикнула Эмма и затопала ногами. Мария обошла вниманием этот яркий зачаток истерики, достала из кармана потрепанный паспорт и потрясла им в воздухе.
– Я прописана здесь, дочка. Имею право на свою долю. Чего ты злишься? Что ж мы не уместимся в двухкомнатной квартире? Или у тебя мужик есть? Так я не против. Только мой сожитель немного поживет с нами, клянусь чуть-чуть. Нас поперли из общаги за неуплату. Заработает и вернется назад. А я, дочка, здесь останусь. Это квартира моей матери, здесь все напоминает о ней.