«Вилора.
Прости, что так и не стал для тебя любящим мужем и верным другом. Я сожалею о том вечере, когда жестоко обидел тебя. Ты была еще ребенком, такая доверчивая и беззащитная, а я не справился со своими демонами. Лучшее, что могу сделать сейчас – это уйти из твоей жизни. Оставляю тебе все: мое дело, деньги, имя. Надеюсь, ты будешь счастлива. Прошу тебя об одном – никогда не делай попыток найти меня. Марка Шустермана больше нет.
12 сентября 1975 г.»
На маршруте Ефима Сергеевича было лишь одно единственное место, где он мог умереть. Надо отдать должное Марку, там было хорошо, особенно поздним вечером. Берег озера окаймляли повислые березы и густые кустарники. От воды поднимался пар. Воздух пропитался водорослями и влажной почвой. Здесь не гуляли влюбленные или пожилые люди, потому что берег так и не окультурили. Мало кто желал бродить по колдобинам и грязным лужам. Но Ефим Сергеевич получал наслаждение от созерцания луны и звезд на поверхности глубокого озера.
Все случилось быстро. Марк, прячась в кустах, придумал небольшую речь, которую собирался сказать на последних вздохах мужчины. Но убивать – страшно и грязно. Это только в фильмах побежденный смиренно висит на руках победителя и выслушивает напутствие гореть в аду. А на деле – каждый до последнего борется за свою жизнь. Ефим Сергеевич оказался крепким орешком, и Марку пришлось несколько раз всадить нож в грудь, спину и живот мужчины и обагрить землю вокруг каплями крови. Марка потряхивало от страха, но не от того, что кто-то может стать свидетелем убийства. Мужчина боялся заглянуть в свое изувеченное нутро и признаться, что он тот, кем является на самом деле: маленький мальчик, потерявший мать, и так не научившийся жить с этой болью.
Марк слышал кваканье лягушек, звуки автомобилей вдалеке и хрипы умирающего Ефима. Вскоре пожилой мужчина перестал дышать. Марк пошел вдоль берега в противоположную сторону от проспекта. Он решил обойти озеро и вернуться в город. Удивительно, как четко работал мозг, рисуя возможные схемы, как выйти из этой ситуации непойманным. Ноги по щиколотку проваливались во влажную почву, а, значит, следов не останется. Не будет и орудия убийства. Нож Марк выбросит в глубокое озеро, одежду сожжет. В рюкзаке другой комплект одежды и обувь, спички и керосин. На рассвете он вернется домой. Не будет никаких улик, как и не существует очевидной связи между Ефимом и Марком.
Это уже потом, через несколько дней, придет осознание случившегося. Марк впадет в отчаяние, из которого выбраться будет невероятно сложно. Все душевные силы будут направлены на то, чтобы позволить себе существовать. Просто существовать.
Последний раз Марка видел дворник Афанасий. Он рано утром подметал двор и разговаривал с черно-белой кошкой, которая умывалась, сидя на скамейке.
– Вот, молодец, Маркиза. Все воспитанные кошки моют мордочку и лапки. Отличное начало дня, – шутил Афанасий.
Мимо него и кошки прошел мужчина с потерянным и измученным взглядом. Он нес чемодан и деревянный короб. И в его фигуре было столько горя и страдания, что дворник сокрушенно ухнул и снял шапку с головы. Когда Марк превратился в маленькую точку в конце улицы, Афанасий встрепенулся и вновь обратился к Маркизе:
– Не у всех день начинается отлично.
*** *** ***
Марк пришел на Кресты, когда день был в самом разгаре. По грязным улицам бегали дети и еле передвигались мужчины и женщины с сильным похмельем, вынюхивали съестное животные и проезжали маленькие грузовички. Суета нищих людей.
Возле кучи мусора старухи не оказалась. Марк зашел в покосившийся домик. Женщина лежала на кровати и сильно кашляла. Марк зажег буржуйку, поставил греться ведро с водой. В маленькой кастрюле заварил чай.
– На подоконнике маленький горшочек, там мед, – подала голос старуха.
Марк принес ей чай в металлической кружке и сел рядом на стул.
– Пришел-таки? – хмыкнула пожилая женщина, делая осторожный глоток. – А я тебя ждала. Знала, что вернешься. Теперь мой дом – твой. Я немного приболела. Холодно тут.
Марк послушно кивнул головой, снял с себя плащ и укрыл ноги старухи.
С любовью, Роман. Глава 8.
Глава 8. С любовью, Роман.
Наше время.
Толик забежал в комнату своей сестры и громким шепотом сказал:
– Открывай свой шкаф, Соня!
Я услышал удивленный возглас и смазанную речь. Казалось, что эта Соня набрала в рот много еды:
– Толя, что это ты принес?
– Зайчик, просто поставь этот чертов манекен в шкаф!
Мужчина затолкал меня внутрь и прикрыл одеждой. Стало темно, дверца захлопнулась.