Ничего себе у них, оказывается, шекспировские страсти происходят, — мысленно присвистнул я. Представляю, какой раздрай в голове у отца творится. Пожалуй, можно и простить на первый раз. Даже не думал, что он у меня такой принципиальный. Да и то, что он всё ещё любит мою мать, меня не слабо так удивило. Я был уверен, что он возненавидел её до глубины души, а тут такое…
Разговор с отцом много времени не занял. Я обнаружил его во дворе, где он, похоже, дышал воздухом, и зачем-то поглядывал в сторону дома соседей, и сухо извинился. Он молча кивнул в ответ на мои слова, хлопнул меня по плечу, и быстро зашагал к вышедшей из дома соседке, которая выкатила откуда-то газонокосилку, видимо, собираясь привести в порядок придомовую территорию.
Отец перебросился с ней парой слов, а потом зашёл к ним на участок, отобрал у неё газонокосилку, и сам принялся за дело.
Соседка как-то растерянно посмотрела на него, и вернулась домой.
Чего это с отцом? — не понял я его манёвра, — Хочет таким образом извинится за нас с дедом? Но почему меня не заставил отработать, а сам пошёл? Странно это как-то. Если только… — осенило вдруг меня, — Если только он не использовал это как предлог, чтобы пообщаться с нею. Неужто она ему понравилась? Но как же Света и ребёнок тогда?
Я взлохматил ожесточённо на голове волосы, прикидывая, куда может нас завести такое развитие событий, а потом плюнул на всё, и вернулся в дом.
Взрослые все люди, пусть сами разбираются в своих отношениях. Мне же не до того. Надо было ехать в Шокуган на встречу с коллегами.
— … нет, и всё-таки, я не могу это понять! — бегал взад-вперёд перед нами с Айю взбудораженный Хару, пока мы с ней пили кофе. В глазах девушки читалась неприкрытая насмешка над ним, а может, и не только над ним. В мою сторону она тоже пару раз так глянула, пока мы с ним обсуждали дальнейший сюжет.
Начальник отдела сегодня ко мне даже не вышел, что, впрочем, и к лучшему. У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на пустые разговоры.
— Зачем этому Акихико Каябе понадобилось это делать? Просто из любопытства запереть в игре тысячи игроков? При этом, угрожая убить их, если в реале с них снимут шлемы? Да это же глупо! Его же наверняка найдут, и он сядет в тюрьму и будет сидеть до конца своих дней за подобное. В чём его мотивация? Каковы настоящие цели? Пока я не буду знать ответы на эти вопросы, я не смогу полностью погрузиться в эту историю.
— Тебе и не надо пока понимать ход его мыслей, — вздохнул я, — Ты же не придумываешь историю с нуля. Почти весь сюжет тебе я даю, тебе надо лишь отредактировать немного. Читателям незачем сразу вываливать мотивацию главного злодея. Его личность будет раскрываться постепенно, и где-нибудь в конце состоится диалог главного героя с ним, где мы и раскроем его тайные помыслы.
— Да что тут понимать? — потянулась на стуле Айя, в результате чего её блузка так натянулась на груди, что мой взгляд против моей воли прикипел к ней. Она заметила мой интерес, довольно усмехнулась, и подмигнула мне.
— Всё там понятно. Он решил, что создал мир, ни в чём не уступающий реальности, и возомнил себя чуть ли не богом. Создателем! Возможно, слегка двинулся на фоне всего этого. Тут просто всё. Меня гораздо больше интересует любовная линия. Чтобы будущее аниме стало пользоваться успехом, надо подробнее остановиться на личности и внутреннем мире подружки главного героя, Асуны. Всё-таки, в манге всего этого не видно. Её переживания, мечты, любовь к Кирико — всё надо отразить, и сделать это аккуратно, трепетно, нежно, и немного иносказательно, а не так, как вы мужики обычно это делаете — прямолинейно и в лоб! Так что эти моменты давайте лучше я пропишу, если ты, Сайто, скинешь мне её сюжетную ветку.
— Ты как, не возражаешь? — глянул я на замершего Хару, — В принципе, Айя логично рассуждает.
— Да пусть забирает, — легкомысленно отмахнулся он, — Женский персонаж лучше действительно девушке прописывать. Скоро битвы начнутся, мне вот вообще не до чувств станет. Да и не умею я, если честно, любовные сцены писать. Вот драки — это моё, да. Но зачем это тебе? — с любопытством глянул он на девушку, — Ты же никогда не стремилась брать на себя лишнюю нагрузку.